b000002178

чал. Чертит во всю мочь, а разве на это наших денег хватит? — Вам бы его в деревню, к земле отпустить. — К земле хорошо... С землей греха меньше... — С землей —божье дело... — Это так. Да ведь и от земли-то уйдешь, коли она не прокормит. Он теперь все ж как ни то управится с податями-то, а уйдет в деревню —волком вой. Пеньковцы подошли к поместившемуся у окна ра- бочему. Он был худой, низенький, почти мальчик; но по бороде и старческому лицу ему было лет тридцать. Он лежал на животе, опершись на локти и подперев руками голову; под носом у него лежала книжка с лу- бочными картинами; он внятно и мерно читал, закрыв ладонями уши, весь погруженный в какой-то волшеб- ный мир, который вызывала перед ним лубочная сказка. — «И от-вер-жонный любовник упал к но-гам пре- лестной... Ельми-ры...» —истово выговаривая он. — Это у нас грамотник,—рекомендовали пеньков- цам,—рассказчик первейший! Сколько это он сказок знает —страсть! Другой раз попросим его —он и нач- нет!.. Начетчик! Не здесь бы ему быть! — Что так? — Умрет скоро... Вишь какой!—тихо прибавили фабричные. Вот из дальнего угла раздалась гармоника: кто-то присел у дверей и, смотря в упор в окно, наигрывая со всем усердием камаринскую. Игрок ничего не за- мечал кругом себя; он, кажется, не чувствовал и своей музыки. По устремленным вдаль глазам приметно было, что его мысль витала где-то далеко отсюда. — Зачем баб сюда водите?—вдруг окрикнул кто-то веселую компанию, подпускавшую «унтера».—Ведь сказано, что полиция запрещает... — Это, Ван Ваныч, землячка. — Все у вас землячки. — Ей-богу! Из самой соседней слободы... — Выбирайтесь, выбирайтесь! — Мы только маненько поиграем, Ван Ваныч! Ей- богу. — А это что за народ?—обратился к пеньковцам