b000002178

ные.—Да что мы, братцы, на холоду-то стоим!.. Это на радостях-то!.. Ну, дураки же мы... Земляки, пойдемте, хоть мы вас чайком попоим... — Нет. Зачем же?—проговорил трусливо Лука Трофимыч. — Что вы, братцы!.. Как «зачем»? Ведь нам не вчастую приходится чай-то с земляками распивать... Нынче ж праздник. Присяжные и фабричные направились к трактиру политичного гласного. — А у нас несчастие, —говорили пеньковцы по дороге. — Ой? Не дай бог! Что такое? — Старичка вот мы сегодня в больницу свалили... Настудился по дороге. Фомушку-то, знаете? — Как не знать... Это благодушного-то? — Он, он самый! — Экая жалость! А уж кому быть судьей, так это ему... Как же так? Неуж пешком вы? — Пешковыми. — Ну, за это мы вас не похвалим. Всегда вы, де- ревенские, прижимисты. Человека не познобили бы... — Точно, что поприжались немного... на этот раз, Недоимку внесли... Потрава тут у нас случилась, так судились, судились... — Чай, поди, вдесятеро с писарями в кабаках про- пили, как суды-то шли? — Нет, оно точно что —капиталов мало. — Нам бы отписали... Мы на это дело не постоим! Через год, что ли, очередь-то приходится? Али у нас денег нет!—шутливо ударил одни из фабричных по карману с медяками.—Нас не обижайте! Все улыбнулись, как улыбаются на героя-ребенка, храбро выступающего в бумажном шлеме с деревян- ною саблей. — Братцы, неравно старичок долго проваляется в больнице-то, вы уж присмотрите за ним. Понаве- дайтесь. — Что вы говорите!.. Разве мы не мужики?.. Нас не обижайте... Мы бы вот, пожалуй, и к себе взяли его, да у самих такие бараки, что ни день — в больницу