b000002173

мнся лошияшга ъ плоокой грудыо, е тою жэ дк- хорадочйой мроплавостш , как и Костя, в обыч- ныѳ восомь часов утра, шла она по дорого в гнк- нааию... Иногда утомленный организи просэл от- дыха, такая кападала страстная потребность лѳни, что Надя бросадась на кровать и долго неио- дважно лежала, не думая ни о чем, не чувствуя ничего... Это нолное бездействнѳ, когда утомлѳн- ный мозг пепеставал напрякенко работать, до- мавлйло Н'ѵ,а единственное, безмерное наола- ждение... И казалось бы пролежала она так долго, бесконечно долго. — Надя,.ты приготовнла уж уроки?—раздается ровный, тихий голос отца, заглядывающего осто- рожкО в комнатку Нади, когда что-то долго не долетало до его слуха шуршаньѳ книжных ли- стов:—нам бы, Надачка, только теперь соналечь... Уж не долго... Только бы теперь не застрясть... Поиалечь, поторониться... А уж таа... Отец не договаривает, что такое будѳт „там“,— да не знал этого ни он, ш Надя... Надя только вздела перед собой всё тот же невероятно-етра- дальческий, мученический взгляд отца, в котором так ярко свотнлаеь и надежда, и несбывшиѳся мечты, и эти вѳчныѳ, тревожные нотуги достичь чѳго-то инового-“, хорошего, не такого, как эта окружающая жизнь. Надо торогшіъся... РІадя хорошенько пѳ ыожет опрѳделить, когда нменно это совершилось. Ни мать, ни отец еЗ ничего не говорили; сама она, в своей безотчет- кой, лихорадочной торошшвости, погруженная в учебняки, нѳ могла всматриваться внямательно в то, что происходило йокруг нее. Только уже спустя неделю она стала замечать, что отец позеленел а поседел, что он весь вдруг как-то оиустился