b000002173

на парня. Парень раскатом засыеялся и вышед онять из избы. Мне еще долго слышался за дверьми и его раскатистый смех, и громкий голос. Вот оплть растворилась дверь, и в избу вошел высокнй, су- хей, сврюченный, кав старая береза, старик с вонной седых волос на голове, вместа шапки, с жидкой седой бородой, в дырявом, коротком по- лушубке. Смотря как-то поверх всех нас без- участно и строго, он яеторопливо проговорил, обращаясь, повидимому, к матери:— „Ыу, уирави- дась, что ли, с заботой-то?.. Затих, должно?.. Сту- пайте, коли так, с Богом... ІІора... Не в гостн заехали... Пока милует Бог, то и уезасай“...— „Что ты говоришь?“—спросил его отец сурово.— „Ступайте, говорю, выбирайтесь, пока, с Богом,— продолжал старик прежним тоном.—Мы вас но видали,—вы нас... Что нам вместе делать: добра у нас вместе не будет, а зла в миру и без того много... Выбирайтесь... Эй, давай фонарь!.. Свети!..“— крикпул он в дьерь. Опять что-то громко заговорили за дверью, опять заходили мужики в шапвах, опять замигал фонарь... „Осторожнеі стувдй, барыня, с робен- ком-то... Ведь, здось лес! Забирай лезее-то“.— опять послышаляіь голоса наших ямщиков. Вот мы наскоро усаживаемся в возок; ямщики торо- пливо оправляют упряжь' на лошадях. „Так влево свернуть? А там опять по перелеску?"—„Влево, влево!.. Вийь, ведь, вуда нас сбило!"—слышу я— разговаривают мужики.— „Ну, спаси вас Хри- стосТ..—говорил Панфилыч кому-то,—в вев*нз забудем ваших мнлостей... Ох, Господи, прости наши велявие согрешения!..“— „Трогай!..“ Вдруг рогожка у окка иашего возна распахнулась и я ощутил чье-то теплое и пьяЕое дыханае. „Ну, 8ДаТ0В?ІТ0КВІІ. 5