b000002173

Л Е С I. Мы (я и дэоѳ моих саутяиков) ін л е л о о о м , про- бираясь для сокращэния пути узкоіо тропой. Чем больше углублялпеь ыы в густую чащу дерѳв, тѳм сильнее охватывало мѳня какое-то странное, не- опрёделеяное ощущениѳ страха, смешанного е тем чувством бѳзотчетного уважения, какоѳ не- в о л ь е о является, когда входишь в запущенные руины или оставленный, давно неносещаемый храм. Это был лѳс, который в старину называли „дре- мучвм“, нетронутый еще топороі',—обрывок из тех ааиопедных муромских лесов, о которых так много слыхалось в детствѳ страшных сказок. й я, действительЕО, с нѳпритворным уважением а страхом смотрел на столеттше сосны, обросшио кругом густьти слоем мхов, с корявыми, покры- тыми клочьями такого же сѳдого мха, сучьямн, низко и тяжело обвисшими над нащимв головами,— и в воображенші невольно вставала страшная „глубь времен", с Соловьем-Разбойником, наво- д е в ш н м ужас своим посвзстом, Ильей-Муромцем, вынеспіим свою знаменитую дубину из этих тру- щоб, с татарамк, остквившпми свой след на ц-елые столетия дажѳ в этих пеприступных дебрях,—и дальше припоинились эти суровьтѳ и таинствен- ные „ссыдьные люди“, странникн и бегуны... Но кромѳ зтнх, тав свазать, „исторвчееких" носпо- минаний,—у меня былл еще овои, лнчные, которые смущали мевя еще больше...