b000002173

— Ты что-зк меня Авразмом-то нонѳ не зовешь? Давно уж что-то не звад... А н но деревне уас твое нрозванье поеіло . — Разве нравится тебе? — Не достонн,—нроговорнл он, помодчав, н затем смолв совсем. Я гюдожил напнсанную черновую завещания ему нод нзголовье и вышел. На слѳдующий день ногода разведрилаоь. Осен- нее солнце было лрко, но холодно. Н свемем, нро- зрачном воздухе медлеино плыли серебряные нити паутшшика. Словно вакая-то сила невольно тянула вон нз дома, на волю, на простир. Мне хотелось воспользоваться последниын хорошими дняыи своего деревенского китья, н я соГірался на охоту. Хотя ноднялся я утром очень рано, однако, на ноловане дѳда Абрама было ул;е силь- ное оживление—говорили гроико, круино, хло- п ё л и особеішо еильно дверями. Я сначала поду- м р л , не уыер ли дед. Но строгий час смерти не- вольно сокращает и смиряет даже самых хзщ- ников... Когда я вошел во двор умываться, встре- тившаяся ыне Маланья Федоровна не только обычно не приветствовала мени льстивым приветствием, но как-то особенно сердито шмыгнула мимо ыеня. Самовар принс-с мне Антон, как и всегда, благо- душно-модчаливо улыбавшийся. — Ну, что дед?—спросил я. Ьнчего. Слава тебе, Госноди! ІІогіравляется. Ну,| вот н хорошо... А что зто вы там рас- шумелись таіс с раннего утра? — Ничего. Тут мы не нри чеы... Дело роди- тельскоѳ. Антон улыбнулся и тотчас же нѳребил самого сеоя замечанием насчет поэтпческол „пряятно-