b000002173

деду ои только охчаянно махнул рукоіі п, сурово хлостнув лошадь кнутом, остановид ее у ворот Абраыовой избы. Но в то время, каіс Платон Абра- мыч собирался отвечать, с возу вдруг скатилась рыхлак, с большими грудями, улсе довольно по- жилая женщнна, в ситдевоіг платьѳ, и, истерическц рыдая, поочередно прішадала к груди деда Абрама, Антона и Степаниды. Сквозь ее рыдания только и олышно было, что: „Милые! родяые наши! Разори- лись! Всё снесено! Всё до маковой росинки! Милые‘ родные наши! Нищне мы, нищие! Милый тятенька! Родной Антон Абрамыч! ГолубушкаСтёнанидушка! невестушка дорогая! ІІе нокяньте, не оставьтесирот горьких!"—причитала онаиснова по очерединачн- нала припадать то к одномѵ, то к другому из них. Я встал и отошел в рторону, так как заметил, что горе этой женщнны, новидимому, было настолько ве- лпко, что для излияііия его ей недостаточно, ка- залось, было грудей родствеяников. н она выра- жала уже намерение бросаться и к моим ногам. Между тем ,. Платон Абрамыч уже ввел лошадь с возом, наверху которого сидел мальчик, а сзади былн прывязаны корова, телка и коза, нод на- вес двора, и на рыдания его супруги начала ехо- здіться к и з б е вся деревяя. Я ушел к себе и из отрывочных фраз, доле- тавшах до мепя со двора, мог, наконец, узнать, что сегодня утром Шатон Абрамыч цогорел. Не прошло и получаса, как ко мнѳ вошел Пла- тон Абрамыч, уже в вытертых насветло сапогах, умыткй и причесанный. — Весьма, значит, приятно... Кав выходит, по- годственному... Потому мы дети будем этому са- мому старичку Абраму... Весьма пшятно вступить в обхождение,—говорил он кав-то особенно вы~ чурно н с ужпмкама торгового человѳка.