b000002173

— Пет, не знаіо. — Оиа от Божьей благодати. В деркви епя- щенник, за причаетиём, ежели уронит на пол крошечку от иросвирки и эту крошечку мышка с’ест, с того времени у нее крылья проявятся. й подожесо ей уж до земли не касаться, а летать в нощи... Она только ка белоѳ и чистое садится. Расстели здесь холст, она сейчае и сядет. Пытался я его расснрашивать о близкпх к нему людях и интересах и получал ответы в таком роде: — Ладно вы живете, должяо быть, со Степа- нидой? — Ладно. Ничего. — Хорошая она женщина? — Хорошая. Ничего. — А на деревне у вас хорошин всё народ? Хороший. Ничего. — А старшина каков? — Ничего... и старшина ничего. — И писарь? — И писарь... Надо быть, хороший и писарь. — А становой? — Не знаю... Не слыхал нешто. — А брат твой, Платон Абрамыч, каков, по- твоему, человек? — Ничего, хороший... — А как мирские дела у вас идут? — Ничего, ладно... Со всячинкой тоже бывает. — Ну, а вообіце-то как вам живетея? — Ничего, справляемся. — Не тяжельше прежнего? — Иной год справляемся, пной—нет... А вот как ты уедешь,—скучно' нам будет,—вдруг пере- бивает он саыого себя. — Отчего же так? Какоѳ от меня весельѳ? — I.