b000002173

когда же мы удоетоимся вас с собой в сожитель- стве иметь?“... Зовут постоянно. Только я нейду. — Что жѳ так? — Да не знаю, как тебе сказать. Ровно что вот не отпущает отсюда, а что—не знаю. Ду- мается,—уыереть здесь покойнее будет... Соби- радся, собирался, да нет вот! Погостишь с не- дельку, ан, глядишь, и оиять сюда тянет. А об- ходительны!..' Не.привычны мы, что ли, к эхойоб - ходительноста, не знаю, как тебе это разъясниті.! Да и то надо сказать: у Платона Абрамыча дело такое, что он в одвн при нем твердо состоит. А землевладольчеству завсегда поддержка требуется. Хоть и стар я, а всё же по силе-мочи при- гожусь. , Дня через три, кутреннему чаю, вдруг является дед Абрам с французоким хлебом в руках и улы- бается. — С гостинчиком и я!— скаэал он.—Всё-ж как будто не даром буд у от тебя киііяточком пользоваться. — Где ж это ты достал? — Платон Абрамыч. Кушай-ка-сь. Нѳ забы- вают старика. Как только навернется от вих по- путчик, завсегда что нн то приспособит с ним: бараночек фунт, водочки полуштофчик (своя у них)... Утешают. Через веделю опять тащит дед к чаю что-то в небольшой берестовой набирке и опять улыбается. — Полакомься!—угошал он, высыпая на блюдце. Оказалась малина, впрочем не особенно све- жая и отборная. — Опять Платон Абрамыч ? — От них. От невестки это нищая принесла. „Отдаі. говорит, дедушке полакомиться... Ему, беззубому, это будет в самый р а з“... Утешают.