b000002173

жял по угояору вмеоіѳ, яо овдолешл младга^го ^ыла „исшінО-райЬиая тишика*', как внр&агалоя оя. Действитольно, его сыя Антон и невѳстка Стѳ- паннда были очекь мирные люди, молчаливые» добродушные. ' Преимуідестзом вставать раньпіе всех со вто- рыми петухами, кав известно, яользуются в де- резнях старики, чем они обыкновенно я любят колыіуть глаза своим молодым невествам. Нѳ этям преимугцеством рѳдко удавалось похвастаться Абраму. Аатона не приходилось ему будить. Когда еще старик качинал только кряхтѳть на пѳчи и расправлять свои старые кости, Антон большѳю частию уже успезал умыться, разбудить жену. А когда показывался первый бледноватый свет, оя уже выезжал из деревни, первыіі размахявая вѳ- рою в околиде, молился на видяевшуюся вдали ео л о ео л ьню погоста, надевал шляпу, тихо и ла- сково вскршшвал на лошадь и, торошгаво шагая, пропадал вместе с нею в густой мгде стоявшего над потным болотистым лугом утреняего тумана. Когда же Абрам, наконец, соскакивал с печи и, почесываясь, подходил к окиу, чтобы справиться' о логоде, у Степаниды уже ярко горело и тре- щало^на очаге' пламя и кипел в чугуне карто- фѳяь. Пока дед молился, кладя истово, „по ста- ридея, низкие поклоны, на улиде раздавался па- стушеский рожок, хлопанье й скрип ворот, рев сбиравшейся скотины и вскрикиванье баб, а Сте - панида, с нежными приговорами, выгоняла, осеняя крестным зиамением, своих коров и телок, ме- ііленио выходпвших из теплого парного сарая на свеікий утренний воздух. После молитвы деду Абраму не оставалось ничего б.ольше, как только сердито окрикнуть черного кота, забравшегося на стол. Как и вае етарики, ворчливые с утра, Абрам