b000002173

добр&я да взселая. Бывало в шволу-то идешь, рѳвло' в дврковь на иразднике. А то пондет, бы- вадо, гулять со всеет намй, выйДем за село, песни вапоем, и она с нами поет, беседы вѳдет, а то бегать в горелвя яуетятся!.. А как учеаье шло— я. не нрнмечала: к Рождеству уж я деду и кннгк разбирала. Мне всё думалось: кабы матушка ізсява была родная, как бы я ее котезшла“!.. М вдруг Ф і Л ія смолкла, низко нчклонааась иад шкгьѳм з а т і а с ь тнхшні, безмолвяымн саезаяи. Трудно было сказать, были ли это слезн умяле- ния нри восяомжнании о псшіогнх светѵіых дкях, или же слезы скорбн и грусти. Оаа наскоро отерла лндо длатком, вздохнула и прйнялась снова ;іа работу и, иомолчав, продолваза свѳй рассказ. „— Да ненадолго ирншлось вам вздохнуть. Как раз иа Рож,дество прншел батюшка, только прн- шел хмуріій, да грустиый. Говорит, что чуть яе на иоловину рабочих раесчнтали: куда тепзрь пой- дешь? А тот год н без того у нас был трѵдный: по веѳй округе хлеба не задалась. До нразднпка е:де покукной хлеб стали есть. Конечно, у кого с&р&даый двор был да. работников в секьѳ было миого,—тем еще ггожно было и без стороннего аромысла перебитьел; а у нас и всего земля-то было на одиу батюшинну душу; значилась нрежде другая, на дедугаку,—да и ту отобрали но сѵа- ростн его лет,—а на нас, девок, от зезов должяо быть ниадго не нолагаётся, как добрым людям. Что из того, что нас у тятеньки пятеро девче- ііок было—тольво одка надсада!.. Нет нам нн оршіета, нн ноли, нн доли... Еще счастье, колн на чужне корма к мужу понадешь!.. „Брожнл батюшка три дня, а там и говорит:— яу, девка, оставайся онять с дедом, хозяйствуйтѳ зоярекнему... Знать, такая ваша доля! А я тюйду