b000002169

Собирай скорЪе что есть въ корзины. Кликни няньку, да съ нею на дорогу корзины-то и вынесите... Эхъ, бЪдные, бЪдные!—всхлипнула и матушка. Дарья сорвалась съ мЪста и начала метаться изъ сто­ роны въ сторону, собирая изъ съЪдобнаго и изъ одежды что попало. Сорвался и я, бросившись на улицу собирать сосЪдей-товарищей смотрЪть «кандальниковъ ». Долго еще намъ пришлось ждать, пока показалась печальная про- цессія. Толпа запрудила всЪ улицы и надвигалась на насъ какъ громадная волна. ПосрединЪ, рядами въ нЪсколько человЪкъ, шагали сотни молодыхъ и старыхъ крестьянъ, въ сопровожденіи конвойныхъ солдатъ. Пе­ регоняя другъ друга, рыдая и причитая, бЪжали бабы, таща за собою за руки ребятишекъ; на нихъ кричали солдаты и хожалые; изъ лавокъ и нЪкоторыхъ домовъ выбЪгали люди и подавали «кандальнымъ » калачи, пи­ роги, хлЪбы и деньги; за пЪшими тянулся длинный рядъ телЪгъ, доверху наполненныхъ мЪшками и узлами съ одеждой, поверхъ которыхъ сидЪли плачущія бабы съ малыми дЪтьми; надъ всей улицей висЪла густая туча пыли, сквозь которую несся сплошной гулъ невыразимо рЪзавшихъ ухо разнообразныхъ звуковъ. Не знаю по­ чему, все время, пока проходила мимо меня процессія, я дрожалъ какъ въ лихорадкЪ, у меня тряслись ноги и дрожали губы, а глаза были полны слезъ, хотя я врядъ ли въ ту минуту понималъ ясно весь потрясающій смыслъ того, что совершалось. А совершалось глубоко-возмути­ тельное, даже по тому времени, дЪло: громадная дерев­ ня, въ нЪсколько сотъ душъ, ссылалась этапомъ въ Си­ бирь на поселеніе, безъ слЪдствія и суда, неизвЪстно за какія провинности, по единоличному распоряженію богатаго помЪщика. И это происходило въ послЪдніе, можно сказать, дни передъ освобожденіемъ крестьянъ! Этотъ фактъ, очевидно, возмутилъ даже нашъ, коснЪв- шій въ чиновничье-дворянской рутинЪ городъ, такъ какъ послЪ прохода этапа долго еще раздавались негодующіе