b000002169

тритъ на это предстоящее дЪло. Говоря объ этомъ, ба­ тюшка, видимо, волновался. Волновалась, глядя на него, и матушка, присутствовавшая тутъ же, и больше, ка­ жется, чутьемъ угадывая, что волновало и страшило отца. — Такъ вотъ какія дЪла! Ну что жъ, друзья мои, рЪшаться, что ли?—спросилъ отецъ матушку и дядю. — Конечно, крестный (такъ звалъ дядя моего отца). Такое хорошее, большое дЪло!—съ обычнымъ воодуше- вленіемъ сказалъ онъ. Матушка, не отвЪчая сначала, взглянула благоговЪйно на образъ, опустилась на колЪни и сдЪлала нЪсколько земныхъ поклоновъ, какъ она обыкновенно дЪлала при всЪхъ важныхъ рЪшеніяхъ.—РЪшайся, милый другъ, рЪ- шайся!—сказала она, поднявшись и кладя руку на пле­ чо отца.—ДЪло душевное, говорятъ, хорошее дЪло, Божье... Вотъ и братецъ тоже совЪтуетъ... — Да, конечно! ВЪдь вы не одни, крестный, будете... Вы сами знаете, что изъ здЪшнихъ дворянъ есть не мало хорошихъ людей, сочувствующихъ. — Да, вЪрно, есть,—сказалъ раздумчиво отецъ. Во всемъ этомъ разговорЪ я, понятно, понималъ да­ леко не все, но и меня волновало смутное предчувствіе какихъ-то новыхъ откровеній, которыя начинала раскры­ вать передо мною жизнь вообще и въ частности нашей семьи. Служба моего отца, насколько я запомню, вообще представляла довольно живую и разностороннюю дЪя- тельность въ единственно возможныхъ для него въ то время общественныхъ формахъ. Я его всегда вспоминаю въ то время или погруженнымъ въ хлопоты и заботы по исполненію разныхъ порученій предводителя и депу­ татовъ, соединенныхъ съ нерЪдкими поЪздками (еще на лошадяхъ) въ Москву и уЪзды, куда онъ иногда бралъ и меня, или же сочиняющимъ безконечные доклады по раз- нообразнымъ вопросамъ. По поводу послЪднихъ онъ обык