b000002169

На этомъ эпизодЪ я остановлюсь нЪсколько подробнее, такъ какъ онъ представляется мнЪ довольно характер- нымъ .вообще и игралъ значительную роль въ моемъ ду- ховномъ ростЪ. Когда отецъ объявилъ мнЪ о своемъ рЪшеніи и' о со- гласіи С. давать мнЪ у него на дому ежедневно уроки, я вначалЪ сильно струсилъ. Онъ жилъ по сосЪдству съ нами, я зналъ близко его дЪтей, и по разсказамъ какъ ихъ, такъ и сверстниковъ-семинаристовъ я хорошо зналъ его бЪшеный характеръ, какъ онъ въ минуты гнЪва ру­ гался площадными словами и въ классахъ, и у себя въ семьЪ, раздавая оплеухи и подзатыльники. Страхъ мой передъ нимъ былъ понятенъ, но меня успокоивало то, что отецъ былъ съ нимъ все же довольно близко зна­ комь, хотя они не ходили другъ къ другу. И вотъ съ перваго же урока у него начало совершаться на моихъ глазахъ нЪкоторое педагогическое чудо. Принялъ онъ меня хотя и съ обычною суровостью, но «по-семейному», и, нисколько не интересуясь, знаю ли я что-нибудь по его предмету и какъ, онъ безъ всякихъ предисловій приступилъ къ ознакомленію меня съ самыми элементарными основами математики, какъ будто я ни­ когда не учился въ гимназіи и не сидЪлъ въ ней ужѳ четыре года. Протестовать я, конечно, не рЪшался. Онъ прямо началъ объяснять мнЪ совершенно просто, «по- человЪчески», именно по-человЪчески, нумерацію и за­ тЪмъ шагъ за шагомъ всЪ тЪ необыкновенно просто и логически вытекающія одно изъ другого дЪйствія, кото- рыя мнЪ казались рапьше чуть не кабалистикой... Урокъ, другой, третій, и я каждый разъ сталъ уходить отъ него какъ будто все болЪе и болЪе духовно окрыленнымъ. Прошло два мЪсяца, и я уже былъ осіянъ настоящимъ откровеніемъ. Господи! да неужели же я не идіотъ, не тупица, какъ уже начинали говорить обо мнЪ мудрые гимназическіе педагоги?.. С. былъ, повидимому, мною тоже