b000002168

всем темно, когда поспела уха и ребятишки уселись кру­ гом котелка, освещая его ярким пламенем подбрасывае­ мого можжевельника. Мы с аппетитом принялись хле­ бать, когда в темноте неожиданно показалась высокая фигура Сидорыча; он был теперь без блузы, в одной ру ­ бахе, заправленной в широкие шаровары. — Вот и я, значит, со службы пришел... Теперь уж я на свободе,— сказал он,— до утра на свободе. — Присаживайся,— предложил я,— вот ложку бери, — Нет, благодарствую... Что-то вот эти дни и на пи­ щу не тянет. — Что так? Нездоровится? — Нет, этого, кажись, нет... Так уж... Как-то малость с порядку сбились... С хлопотами все... До кого ни дове- дись!.. Катена вон тоже ровно тень ходит... Что поде­ лаешь!.. Бывает всяко... А что, ваше благородие,— нео­ жиданно спросил Сидорыч, присажив а я сь около меня опять на корточки и ст ар а я сь говорить как можно ти­ ше,— ежели теперь есть какой закон, ведь требуется его исполнять? — Да , конечно... Смотря по тому...— начал было я, не понимая, к чему он ведет речь. — Вот и я думаю: уж ежели закон — надо, значит, исполнять. Где закон, там уж строго. Вот у нас, бывало, по военному делу: беда строго, что ежели касательно закону! Или вот по путейскому делу: принял закон,— держись крепко! Исполни закон, а там и живи уж как бог тебе велит, располагайся, как, значит, ж е л а ­ ешь. — То есть как же это? — несколько недоумевая, спро­ сил я. Сидорыч снял картуз, посмотрел в его тулью, потом опять надел и, помолчав, сказал: — Будем так, примерно, говорить: есть у меня на селе избенка, неважная избенка, прямо сказать — бо- быльская, а все ж обернуться на первое время можно... Заколочена она у меня теперь... Ну, вот я и одумал. Пришел к нашим мужикам и говорю: «Вот, говорю, братцы, того гляди начальство сообразится, да и пропи­ шет мне чистую... Куда я денусь? С сумой ходить ежели только». «Зачем, говорят, с сумой? Зятя возьми к Ка- тенке во двор, да и хозяйствуй! Мы тебе на душку земли