b000002168

С первого раза он мне очень понравился: в нем было что-то деликатное, р а сполагающее к нему и вместе с тем благодаря, вероятно, отрезанной ноге невольно вызы­ вавшее к нему сострадание. Одно только в нем было для меня загадочным — его мягкий, нежный, уж к ак-то че­ ресчур ласкающий взгляд темно-бархатных глаз, в глу­ бине которых, однако, таилось что-то такое, чем он, по-видимому, вовсе не желал делиться со всяким встреч­ ным. — Вы давно здесь? — спросил я. — Д в а года... После того как отрезали мне ногу. — Как же это случилось? — Я служил на станции. Была ночь, большая вьюга, очень сильная вьюга. Подходил поезд... Уже видны были огни... Вдруг господин начальник станции заметил, что первая стрелка стоит непр а вильно... или показалось так ему... он кричал мне, чтобы я бежал смотреть стрелку... Я бежал... Вьюга била мне в лицо снегом... Я бе­ ж а л к стрелке,— она стояла верно... Я хотел крепче дер­ жать ее за рычаг... Я протянул руку, но ветер меня сшибал... Я поскользнулся... Поезд проезжал мою ногу... Абрамчук говорил неторопливо и хладнокровно; ему, по-видимому, наскучило уже передавать бесчисленное количество раз одно и то же. —: Ну и что же? наградили вас чем-нибудь? — Мне отрезали ногу... Я лежал два месяца в боль­ нице... Потом мне сказали: «Тебе, Абрамка, надо ходить в отставку... Вот тебе пятьдесят рублей в пособие — и иди, куда желаешь...» Куда я мог желать идти? У меня уже не было ни отца, ни мать, ни брат, ни сестра... Я был один... Я плакал... Тогда господин главный началь­ ник дистанции сказал: «Пошлем его, господа, на три­ ста пятую версту; там один старик без бабы; пусть он будет при нем вместо бабы...» И меня послали к ста­ ричку... — Только этим-то вас и наградили? Абрамчук пожал с улыбкой плечами. — Господин главный начальник говорил: «Ты никого не спас. Стрелка стояла правильно... Когда бы стрелка стояла неправильно и ты бы перевел ее как следует, то­ гда мы благодарили бы тебя по-другому».