b000002168

радость и надежда!.. Из глубины сердца и день и ночь только спрашиваешь: господь милосердый, зачем же дал ты нам земную жизнь?.. Впрочем, все в твоих всемо- гущих руках! Неисповедим твой промысел... Вот и доро­ гой нашей Надечки не стало, милая Лидия Николаевна... Не стало, нет ее больше у нас... Ах, матери, матери!.. На что вы родитесь, на что зачинаете детей своих? Словно к ровью поливаете вы землю, а земля эту кровь пьет, как ненасытная губка... Посылаю вам, милая Лидия Нико­ лаевна, карточку,— по заказу председателя снимали... Спасибо им, схоронили с честью и с венками дорогую на­ шу... Дорога была дальняя. Когда еще ехали, видела я, что Надечка утомилась. А там приехали в деревню: с утра до поздней ночи народ... А Надечка такая деликат­ ная — едет и в ночь, и в непогоду... А помощи никакой нет — один фельдшер... Случится операцию делать труд­ ную — сама дрожит вся, боится за больного, по новости, а посоветоваться с кем или помочь — некому... Извелась совсем от одной думы, не только что от дела... А в дерев­ нях бедность, грязь, все в тифу перевалялись и мы-то... А после всех и Надечка не вынесла... Простите, милая, не могу писать. Вчера только похоронили... Мы с Анеч­ кой не знаем, что делать. Сообщите, милая,— примут ли опять Анечку в гимназию. Будем ждать вашего ответа с нетерпением. Как-нибудь перебьемся,— пока предсе­ датель не оставляет. Добрый человек... А все же надо торопиться Анечке... До свидания, милая Лидия Нико­ лаевна, не оставьте нас, бедных. Хорошо, если бы вы те­ леграммой известили. Мы бы сейчас же поторопились выехать. Всё в Питере лучше, я бы работой могла Анеч­ ку поддержать, пока на ноги встанет. Что делать? Теперь одна надежда». Приложенная к письму фотогр афическая группа, не­ смотря на некоторый расчет на эффект со стороны фото­ графа, производит удручающее впечатление, видимо, на всех девушек, собравшихся у Петровой. Содержание группы, впрочем, было не особенно сложно: скромная комната, посередине белый гроб, серебряные подсвечни­ ки по бокам и впереди; в гробу — маленькое, высохшее совсем тело, как у ребенка; в головах — венок, а близ гроба — две фигуры: мать в черном платье, повязанная платком,— эта простая, скромная, робкая и смиренная