b000002168

Дочитав письмо, Побединская в волнении вышла из- за стола и быстро обняла мать. Ну вот, мама... Вот и всё!.. Вы не можете ехать... Это — безумие! — сказал, вставая, Василий Иванович (он был совершенно красен от сильного волнения).— Вы посмотрите на себя только: ведь у вас ни крови, ни мускулов, ведь у вас полное исто­ щение всего организма, ведь у вас... Вы сознаете ли ясно, что предстоит вам? Ведь этот уезд чуть не в Западной Сибири, за две тысячи верст, ведь это непросветная глушь, где вы не встретите даже русского мужика, где живут, по уши в грязи, одни башкиры, где почти не го­ ворят по-русски... В асилий Иванович приостановился, как будто ожи ­ д а я результатов своей речи. — Побединская! — крикнула, вскакивая, Петрова.— Пустите меня — я поеду за вас!.. Право!.. Я обязываюсь высылать, до тех пор пока вы не получите через год дру ­ гого места и не выздоровеете,— высылать вам половину жалованья... — Браво, Петрова, б р а в о !— закричал в восторге Василий Иванович. — Согласны? Вы согласны? — спрашивала Петрова, впиваясь глазами в Надежду Павловну. — Какие славные вы! — проговорила Побединская, крепко пожимая руки тому и другой.— Давайте-ка вы ­ пьем лучше да поздравимся!.. А затем — надо торо­ питься... V I I Через три месяца в квартире Петровой происходила такая сцена. Петрова, облокотившись на стол, плакала. Три-четыре студентки, в шляпах и пальто, не раздеваясь, наскоро читали какое-то письмо, передавая одна дру ­ гой, и рассматривали лежавшую на столе фотогра­ фию. «Милая Лидия Николаевна,— писала мать Победин- ской Петровой на засаленном лоскутке почтовой бумаги крупным старинным почерком,— вот и все кончилось с н а ­ ми, бедными, по воле божией!.. Вот и вся наша короткая