b000002168

в ералаш, танцевать на вечерах, читать романы, ездить по визитам... Изумительно!.. И главное дело— всем им к ажется еще, что они героини, что они в самом деле кому-то большое одолжение сделали.., А по-моему, это просто подло!.. И говорившая пожала презрительно плечами. Все окружавшие слушали ее молча, с к аким-то страхом и стыдом, как будто они действительно только что сделали большую шалость. — Побединск а я !— вдруг обратилась она ко мне, не смотря, впрочем, прямо мне в лицо.— Вы замуж... с зо­ лотой медалью? (Она, бедная, едва получила удовлетво­ рительные баллы потому, как говорили классные дамы, что много тратила времени на чтение «необязательных» книг.) А вы, Петрова, неужели тоже? И вы, Кольцова? И вы, m еs d аm еs ... Но в это время начальница громко сказала: — Ну, дети, теперь на отдых!.. Будьте здоровы, ве­ селы, сч астливы!.. — Да, конечно.., теперь уже отдыхать... Чего же больше! — заметила суровая девушк а. И все стали р а с- ходиться. Не знаю, к а к ни тяжело мне было жить здесь — чего только не перенесли мы,— но, кажется, более тяжелых минут, к а к тогда, я не переживала. Я вышла из гимназии. Я не замечала — скоро или ти­ хо я шла, одна или ч подругами. Я помню только, как у меня стучало в висках, кровь то бросалась в лицо, то от­ ливала, мысли бессвязно носились в голове. Все переме- шалось: торжество и позор, радость и отчаяние, ж аж д а отдыха (просто д аже физического отдыха) и решение тот­ час же, не теряя ни минуты, снова идти и идти. Но как идти? Это безумие, невозможность!.. Бросить всех своих? И вот опять мысль о матери, об отце... А он теперь такой стал бодрый, хороший... в нем только что вдруг все под­ нялось, воскресло!.. — Ну, Надечка! — сказали враз отец и мать, встре­ чая меня такими сердечными поцелуями... А мама так радовалась, что уж теперь я отдохну, и все крестила меня. Но дальше я ничего не помню. Прошли три невырази­ мо томительных, тяжелых дня: у меня была горячка, и