b000002167

76 ЗОЛОТЫЯ СЕРДЦА. денію; одннъ былъ сынъ фабричнаго, другой—дьячка; только Морозовъ учился въ гимназіи, а Миртовъ—въ семинаріи. Это, впрочемъ, не мѣшало имъ бра- таться. Долго Морозовъ, вѣрный данному обѣ- щанію въ своемъ кружкѣ, долго искалъ онъ Павла и, наконецъ, нашелъ—въ сы- рой, провонявшей табакомъ и водкой, конурѣ, на Грачевкѣ. Блѣденъ, худъ, мраченъ былъ Павелъ. Это было въ кон- цѣ 60-хъ годовъ. — Петръ! — говорилъ онъ Морозову, сидя предъ нимъ на какомъ-то подобіи дивана, схвативъ голову обѣими руками.— Петръ!.. Я погибаю... чувствую, чтогиб- ну совсѣмъ. Далыне невозможно жить так ъ ... Но невозможно и иначе!.. Я по- гибаю, потому что не могу уйти отъ этихъ отверженныхъ и прокаженныхъ; а быть съ ними... Я не могу не пить! Нѣтъ, не могу... Я погибаю, но мой злобный геній торжествуетъ!.. Уйти къ „торжествую- щимъ“ для меня не мыслимо... Я тамъ ногибну, но погибну еще хуже... Прокля- тая дилемма!.. Гдѣ же выходъ?.. Дайте мнѣ, укажите выходъ!.. Укажите мнѣ спасеніе!.. Въ поискахъ за этимъ выхо- домъ — мой мозгъ отупѣлъ, сердце чуть не надорвалось... И нѣтъ, нѣтъ спасе- нія!.. — Павелъ, оно есть,—сказалъ Моро- .зовъ... — Есть? У кого? — У насъ... — Это у кого же? — У насъ, у „новыхъ людей“... Пой- демъ къ нимъ—и ты будешь спасенъ! Ты увидишь! Согласись, Павелъ, что, вѣдь, въ сущности подло пить и еще подлѣе, когда мы свое пьянство окрашиваемъ въ цвѣтъ гражданской скорби!.. —• 0 , вѣрно, вѣрно, трижды вѣрно!.. Да будетъ проклято это зелье, эта вѣдь- ма—всероссійская сивуха!.. Если вы на- шли спасеніе только отъ нея одной — я вашъ, юные трезвые философы! — крик- нулъ Павелъ, стремительно тиская свои ничтожныя пожитки въ плохой чемоданиш- ко .—-Идемъ къ вамъ!.. Далыпе отъ этого „мѣста пуста“ ! Я усталъ здѣсь... Я за- дыхаюсь!.. Дайте мнѣ глотокъ свѣжаго воздуха!.. Можетъ быть, у васъ, дѣй- ствительно, есть „правда!“ А ровно годъ спустя, также наканунѣ новаго года, Павелъ Миртовъ опять си- дѣлъ въ „Крыму“, въ грязной, вонючей комнатѣ, тускло освѣщенной висѣвшей съ потолка лампой, за столомъ, покры- тымъ облитой пивомъ и виномъ скатертью. Предъ нимъ сидѣлъ мальчишка, лѣтъ се- ми - восьми, въ женской кацавейкѣ, съ тряпкой на шеѣ, въ валеныхъ опоркахъ на голыхъ ногахъ, одинъ изъ тѣхъ не- счастныхъ дѣтей, которыхъ много встрѣ- чается по болыпимъ городамъ снуюіцими по тротуарамъ, кабакамъ и трактирамъ. Предъ ними лежали пироги; ребенокъ, ухвативъ одинъ иззябшими руками, мол- ча и смачно жевалъ, а его щеки лосни- лись отъ масла. — Ъшь, мальчикъ, ѣшь!.. Я опятькъ вамъ пришелъ... Ваша ложь прогнала- было меня... Силъ у меня болыпе не ста- ло быть съ вами и я ушелъ искать спа- сенія для себя и для васъ, — говорилъ Павелъ сквозь слезы, смотря на ѣвшаго мальчика.—Бѣж алъя отъ васъ кътѣмъ, которые говоршга, что у нихъ есть „прав- да“ . Ну, и вотъ, видишь, я опять съ ва - ми... Ну, и довольно одного этого, чтобы понять, почему я ... Или ты не понима- ешь? Нѣтъ? — спрашивалъ онъ, гладя мальчика по головѣ. Мальчикъ молчалъ, ѣлъ и боязливо взглядывалъ исподлобья на Павла^можетъ быть, онъ боялся, чтобы тотъ не разду- малъ и не отнялъ у. него пироги. — Погоди, мальчикъ, придетъ время— и они придутъ къ намъ нскать у насъ „правды жизни“ , здѣсь... здѣсь!.. Ну, что, сытъ? Приходи же завтра опять... У меня, мальчикъ, праздникъ: я перево- ротъ праздную!... Да приведи ты ко мнѣ еще такихъ же, какъ ты ... Мы съ вами „обстановку" разрушать начнемъ!... Хва- титъ намъ!.. III. Мы и не замѣчали съ Петромъ Петро- вичемъ, какъ проходили въ саду около двухъ часовъ. Морозовъ увлекся, приво- дя мнѣ ’ разнообразныя иллюстраціи къ общей идеѣ „современнаго цыганства“ . — Ну, теперь зайдемте-ка на ферму,— сказалъ Морозовъ: — нужно взглянуть... Потомъ ужъ и разбудимъ Павла: будетъ ему дрыхиуть. ЬІо едва мы повернули въ боковую ал- лею, ведущую къ фермѣ, какъ намъ на- встрѣчу показались Павелъ и Лизавета Николаевна. — Они уже насъ предупредили!—ска- залъ Морозовъ. — Да, братъ, предупредили, — отвѣ-