b000002167

ГЛАВА V III. СТРАННЬІЕ ЛЮДИ. 71 меня, мой строгій Хароиъ? — обратился пріѣхавшій къ возницѣ, который уже успѣлъ отыскать въ глубинѣ телѣги рва- ный картузъ (онъ ѣхалъ съ открытою головой), хранившійся тамъ исключитель- но, кажется, для чрезвычайныхъ случа- евъ, какъ, напримѣръ, на случай объ- ясненія съ господами. — Извѣстно, два рубля... Али забылъ? — Получите же, строгій проводникъ въ царство культурныхъ тѣней, отъменя три рублика,—сказалъ гость, роясь въ портмонэ. — Ладно. Три, такъ три... Пріѣзжій нѣсколько времени молчалъ, какъ бы въ недоумѣніи, зорко всматри- ваясь въ волосатое лицо возницы. — Просичетыре, хамъІПроси!.. Чтожъ ты не поддерживаешь издавна приписан- ной тебѣ хамской репутаціи? Проси еіце на водку! — вдругъ угрожающе закри- чалъ онъ, перемѣняя голосъ. — Ладно, давай, давай три-то, коли тебѣ не нужно,—сердито ворчалъ болыне- головый возница, вертя въ рукахъ не- терпѣливо картузишко, казалось, мозо- лившій ему руки. — Прошу васъ покорнѣйше, почтен- ный хамъ, пропить сей рубль немедленио и тѣмъ закрѣпить издавна признанную за вами репутацію... Понимаете? Иначе оставьте его у меня, чтобы я могъ ему сдѣлать то же употребленіе съ ббльшею виртуозиостью, — продолжалъ лицедѣй- ствовать пріѣхавшій субъектъ, подавая мужику бумажки. Возница пересмотрѣлъ ихъ, быстро кивнулъ головой въ знакъ благодарности, подошелъ къ телѣгѣ, опять сунулъ въ ея передокъ картузъ и, взобравшись на об- лучокъ, крикнулъ, отъѣзжая отъ воротъ: — Спасибо! Будь неравно знакомъ! Коли когда еще поѣдешь, перекинь мнѣ словечко съ кѣмъ ни то... Мигомъ прі- ѣду... Свезу даромъ... А теперь деньги нужны... Живи счастливо!.. Лошаденки повернули отъ воротъ, а пріѣхавшій субъектъ все стоялъ, погру- женный, повидимому, въ размышлсніе, и смотрѣлъ взадъ возницѣ, который усерд- но принялся работать локтями, передер- гивая вожжи. — ЬІу, это онъ! — сказалъ я Петру Петровичу. — Кто, онъ? — А вотъ, увидите... Сейчасъ войдетъ... Быось объ закладъ, что никакъ но ожидаете. Петръ Петровичъ взгляиулъ въ окно, но странный субъектъ уже скрылся за калиткой. Минуты чрезъ три, за дверыо, въ со- сѣднихъ комнатахъ , послышались легкіе шаги и голосъ пріѣзжаго: — Ие безпокойтесь, синьора... Прошу васъ ... Я все съ собой...—говорилъ онъ кому-то. — Отп іа т е а т е с и т рогіо!—торже- ственно произнесъ онъ, толкнувъ ногою дверь въ кабинетъ Морозова и остано- вился въ ней съ шляпой на головѣ, съ саквояжемъ въ рукѣ. — Не узналъ?—обратился онъ къМо- розову, пытливо оглядывая насъ подозри- тельнымъ взглядомъ. — Павелъ! Какими судьбами?—вскрик- нулъ Морозовъ. Все лицо его приэтомъ вдругъ засіяло прежнимъ добродушіемъ, любовыо, радостью. — Я, братъ, я ... и, какъ видишь, весь ту тъ ,—говорилъ Павелъ, все еще стоя въ дверяхъ и обнаживъ начинав- шую лысѣть голову. — Ты опять?—покачалъ головой Моро- зовъ .—Да входи же, наконецъ! — Куда?.. Гм... въ храмъпринципа?— кивнулъ Павелъ на токарный станокъ, верстакъ и инструменты. — Полно вздоръ молоть!.. А ты самъ что? Развѣ не ради принципа устраива- ешь свои „перевороты“? Ну, давай, да- вай сюда,—говорилъ весело Морозовъ, беря у него изъ рукъ саквояжъ. — Перревороты! — проворчалъ Па- велъ, тяжело садясь ца диванъ отъ силь- наго утомленія, внезапно, какъ будто, охватившаго его. — Постой, братъ, дай очнуться... А! Я и не замѣтилъ, что у тебя интеллигенція... Виноватъ! ІІрошу извинить!—обратился онъ ко мнѣ. — Полно же, перестань,—уговаривалъ его Морозовъ. — А ты знаешь, зачѣмъ я сюда прі- ѣхалъ?—спросилъ Павелъ. Его лицо какъ- то болѣзненио осунулось, глаза глядѣли устало и грустно. — Конечно, нравы „наблюдать“—ска- залъ Морозовъ, подсаживаяськъ нему.— Изсякъ, чай, запасъ... Понаберешься му- жицкаго-то матеріалу и опять въ распре- красную столицу, въ обстановочку, какъ и всѣ ваши, писать для почтенной пуб- лики „веселые пейзажцы“ ... Ха-ха! Что? не нравится? — ЬІу, братъ, не угадалъ... Я теперь не пейзажи... Я, братъ, теперь за дѣ- ломъ, за иастоящимъ...