b000002167

64 ЗОЛОТЬІЯ СЕРДЦА. — Да я ничего не говорю, ЬІикандръ Ульянычъ,—замѣтила Морозова. — По-озвольте, позвольте... — Я говорю, сестрица,—началъ было опять изрекать исправникъ, но ЬІикаша бросился, растопыривъ руки, на него. — Позвольте, позвольте!.. Яхочу пред- ложить вопросъ нѣсколько въ иной формѣ! — Ну-съ, какой же? Давно бы уже предложили! — А что сказали бы вы, любезнѣйшій г. начальникъ, если бы вамъ предложили на выборъ: имѣть ли въ своемъ вѣдѣніи ораву толстобородыхъ мужиковъ, или практиковать исполнительную власть надъ двумя прекрасными поселянками? Никаша подождалъ секунду и затѣмъ разразился перекатистымъ смѣхомъ надъ своей будто бы „остротой“ . Лизавета Николаевна сдѣлала легкую гримассу; исправникъ съ снисходительнымъ укоромъ покачалъ головой, а Колосьинъ, бросивъ взглядъ холоднаго презрѣнія на разгова- ривающихъ, съ серьезной миной вынулъ изъ кармана нумеръ газеты и, отойдя къ окну, погрузился въ Чтеніе. До этого, онъ все время сидѣлъ въ углу, поджавъ подъ стулъ ноги, съ угрюмо-вдумчивымъ лицомъ, и занятъ былъ или дѣлалъ видъ, что занятъ глубокими соображеніями, передъ которыми, навѣрно, гостииая бе- сѣда провинціальныхъ джетльмэновъ яв- лялась просто пошлостью. Черезъ нѣсколько минутъ, вошелъ Мо- розовъ, какъ кажется, преднамѣренио ушедшій къ себѣ въ кабинетъ. Вслѣдъ за нимъ изъ дверей сосѣдней комнаты высунулась востроносая, растрепанная дѣвушка и сказала Лизаветѣ Николаевнѣ, что „кушать подано“ . Всѣ отправились въ столовую на приглашеніе Лизаветы Николаевны. — Я говорю, любезный Петръ Петро- вичъ! началъ исправникъ, когда всѣ сѣ- ли за столъ (Мегсі! вставилъ онъ, обра- щаясь съ нѣлсной улыбкой къ Лизаветѣ Николаевнѣ и принимая отъ пея тарелку съ супомъ):—мы ѣхали съ ІІавломъ Александровичемъ... Извините, такъ, ка- жется, ваше имя и отечество?—спросилъ онъ Колосьина.—Такъ мы ѣхали съ Пав- ломъ Александровичемъ, и я говорю: вотъ вы, господа, представляетесь такими дѣ- ловитыми, вѣчно занятыми, какъ будто у васъ минуты свободной нѣтъ... Конечно! конечно! Я ничего не говорю противъ... Люди европейскаго образованія... ну, но- выя идеи... піонеры... Но я говорю... на- ша сфера дѣятельности значительно. по- звольте такъ выразиться, напряженнѣе и, въ то же время, представляетъ иногда та- кія сложыыя комбинаціи... — А не жалуемся-съ и, благодареніе Господу Богу, безъ европейскаго образо- ванія благополучно обходимся,—вставилъ ядовито Никаша и тотчасъ же ядовитость эту скрылъ подъ добродушно-лукавой улыбкой. ~ Позвольте!—остановилъ его исправ- никъ.—Я говорю: возьмите, къ примѣру, хотя вашу фабрику... вполнѣ образцовое, замѣчательное и, смѣю сказать, рѣдкое у насъ учрежденіе! Вы доетигли замѣча- тельныхъ результатовъ! Ваше учрежде- ніе... именно„учрежденіе“ (я стою на этомъ) будетъ имѣть для края важное значеніе, какъ первый примѣръ... Я говорю: пер- вый примѣръ или, лучше сказать, пер- вый опытъ разрѣшенія задачи, о которую разбивались всѣ мѣропріятія... Я при- знаю все это. Я не могу не признать, что фабрика, которая не давала прежде намъ покоя, которая ежедневно выставляла цѣ- лый рядъ преступныхъ дѣйствій: буйства, кражъ, неповиновенія, пьянства, что эта. фабрика въ вашихъ рукахъ, подъ ва- шимъ высоко-образованнымъ наблюдені- емъ, сдѣлалась такимъ тихимъ раемъ, куда мы забыли ѣздить... И безъ строгости-съ, безъ карательныхъ мѣръ—вотъ что важ- но!... Я заявляю самъ, предъ лпцомъ всѣхъ, тотъ фактъ, что вы никогда не обращались ко мнѣ за помощыо (я исклю- чаю нынѣшнюю поѣздку: это —пустяки!). Все это такъ-съ. ІІо позвольте сказать и намъ... Позвольте васъ спросить: посред- ствомъ какихъ мѣропріятій имѣете вы удо- вольствіе любоваться столь прекраснымъ учреясденіемъ? Почему этихъ же самыхъ мѣропріятій не можемъ практиковать мы, дабы вкусить всю сладость столь мирна- го теченія дѣлъ? Такъ ли я говорю, сест- рица? Это правда?.. — Конечно,—замѣтила Лизавета Нико- лаевна, повидимому, или вовсе не слыша, о чемъ шелъ разговоръ, или еще плохо понимая, къ чему велъ рѣчь ея кузенъ. — Конечно-съ. Однако, Павелъ Але- ксандровичъ думаетъ иначе. Павелъ Але- ксандровичъ говоритъ, что это достижимо только для нихъ, для избранныхъ... — Я этогоне говорилъ,—сердито замѣ- тилъ Колосьинъ. — Виноватъ: можетъ быть, иначе вы- разилцсь? Не отрицаю. Затѣмъ я обра- щаюсь съ вопросомъ: позвольте васъ спро-