b000002167

38 ЗОЛОТЫЯ СЕРДЦА. А? Къ ыайору! А ыайоръ—что? Майоръ, стало быть, не имѣстъ убѣжденій? А? Майоръ заходнлъ въ волненін по ком- натѣ. — Старушенція! да скоро ли ты намъ водки-то дашь? — вдругъ крикнулъ онъ, обраіцаясь куда-то за стѣну. — Несу, несу... Слышу ужъ! — гово- рнла Кузьминишна, внося подносъ съ за- куской и ставя его на столъ. — У насъ, бывало, у барина моего, вотъ такъ же: говорятъ-говорятъ объ этихъ Волтерахъ- то, да іі понапьются... Здравствуйте, ба- тюшка!—поклонилась она Башкпрову. — Здравствуйте, здравствуйте, бабуш- к а ,—привставъ сказалъ Башкировъ и по- далъ ей съ саыыыъ сердечныыъ добродуші- емъ руку, кч, которой несмѣло прикосну- лась своими пальцами Кузьыинишна. — ; А вы знакомы?—снросила Катя, по обыкновенію широко открывая глаза. — Мы... по-малости собесѣдовали, — отвѣтилъ Башкировъ. — Кто меня не знаетъ?.. Всѣ меня, старуху, знаютъ... Натко-сь, какую ма- хину годовъ прожила! — замѣтила Кузь- минишна, скромно уходя и тихонько при- творяя за собою дверь. — Хорошая баба, куда хорошая!.. съ видимымъ удовольствіемъ проговорилъ Башкировъ и даже потеръ болыними красными и толстыми руками свои ко- лѣни. — ІІда! такъ вотъ майоръ, дѣлать не- чего, и отправился,—заговорилъ майоръ,. прожевывая огурецъ и успѣвъ уже подъ шумокъ выпить. — А вы выпейте-ка... Пьешь, вѣдь?—спросилъ онъ Башкирова (майоръ частенько говорилъ „ты“ тѣмъ, къ коыу, въ данную ыинуту, чувствовалъ особое расположеніе). — Отчего-жъ? ІІыо... ІІельзя непить!.. — Я, братъ, знаю! ты не изъ этихъ, не изъ геніаловъ... Отъ царской да отъ мужицкой чарки никогда не отказывайся! Грѣхъ! Да, такъ вотъ и „поѣхалъ нашъ Иванъ за кольцомъ на окіянъ ...“ Ужь именно—окіянъ! ГІасилу принялъ... Изъ ума выжилъ! — Хорошій мужикъ... Бѣда — хоро- тпій! — опять съ особымъ удовольствіемъ замѣтилъ Башкировъ, выпивая въ полу- оборотъ отъ Кати водку, и затѣмъ по- чему-то сконфузился и покраснѣлъ. — Хорошій, братъ, это вѣрно. Толь- ко тутъ немножко тово... винта не хва- таетъ. Ну, да это — особая статья. На- конецъ, добрался до него... Говорю: „такъ и такъ: ежели даже по-христіан- ски ...“ И—Боже мой!.. Поднялся, зашу- мѣлъ, заплевалъ... „Я, говоритъ, тебя уважалъ, старикъ, когда ты тѣмъ кровь портилъ... Ну, а мужицкое брюхо ро- стить—я тебѣ помогать не намѣренъ!..“ Бился, бился—съ тѣмъ и отъѣхалъ! — Чѣмъ же кончилосьэто дѣло?—спро- сила Катя, внимательно всматриваясь въ хитро-улыбавшееся лицо майора, которое давало поводъ предполагать, что „штука- то“ еще впереди. — А ты вотъ его спроси!— показалъ майоръ на Башкирова.—Вотъ Дикой всѣхъ прогналъ, всѣмъ оглобли завернулъ, — а ему не завернулъ, его не прогналъ! А почему?.. А потому, что вотъ онъ, не- Вольтеръ, когда у одного мужика сош- никъ лопнулъ, а иора была страдная, ни взять негдѣ, ни иослать въ городъ неко- го, ни самому отъ бороны оторваться Тіельзя—вотъ онъ,не-Вольтеръ-то, пѣхту- рой въ городъ отмахалъ 20 верстъ, а къ вечеру мужику сошникъ принесъ! Нѣтъ, ты разскажи! Пускай онъ самъ разскажетъ. Ну, какъты ухитрился? какъ ты оборудовалъ? А?.. вѣдь отдалъ онъ мужикамъ луга на съемъ? — Одинъ лужокъ отдалъ, — сказалъ Башкировъ. — ІІу, какъ же, какъ же ты обору- довалъ?—спрашивалъ майоръ и, подсѣвъ рядомъ къ нему на стулъ, сталъ наби- вать трубку у себя въ колѣняхъ, приго- товляясь слушать. — Да я не знаю... само сдѣлалось,— протянулъ конфузливо Башкировъ и за- сунулъ руки между колѣнъ, — Нѣтъ, ты разсказывай все 'поряд- комъ, какъ было. Мы, братъ, поймемъ. — Сегодня утромъ приходятъ мужики ко мнѣ, — началъ обстоятельно излагать Башкировъ,—иговорятъ: „сходи ты, сдѣ- лай милость, къ нему самъ: что это, Го- споди, Царь небесный, за оказія! Вѣдь мы не милостыню просимъ у его; деньги впередъ уплатимъ!“ Ну, ладно, говорю, коли такъ—испробуемъ... Надѣлъ вотъ эту хламидку-то, взялъ хлѣба кусокъ за пазуху и пошелъ. Прихожу и говорю: доложите, молъ, лѣкарь пришелъ... Ко- нечно, глаза таращатъ слуги-то. Велѣлъ войти. Вхожу, говорю: „къ вашей мило- сти“ .—Ты кто такой?—Лѣкарь, говорю.— „Знахарь?“—Нѣту, батюшка, какъ быть: изъ ученыхъ... Вотъ извольте посмо- трѣть, —и ему на столъ дипломъ выло- жилъ; онъ сейчасъ же издивился. „А!