b000002167

МЕЧТА. (ВАРІАНТЪ НА СТАРУЮ ТЕМУ), о-> КС оі, уже жалкш и дряхлыи старикъ. Конечі в се> чт0 было когда-то въ умѣ и все же-и сердцѣ,—все истрачено, отдано ьѣли.. зкизни, но она не возвратила на- ОяаіИЧего. Я жалкій и дряхлый ста- потому что одинокъ въ этой мяту- суетѣ большого города. Когда я въ маленькомъ номеркѣ третьяго ажа, мнѣ очёнь холодно и жутко. Вяло работаетъ утомленный мозгъ и работа уже не согрѣваетъ ни моего бреннаго тѣла, ни моего сердца: похолодѣвшіе, старческп- неподвижные пальцы какъ-то механически держатъ перо и безъ порывовъ, безъ страсти, безучастно выводятъ заученныя буквы... Я одинокъ,—и вотъ все, что оставила мнѣ судьба, и трудно было бы придумать что-либо болѣе жестокое, по- тому что все, что я когда-то любилъ, во имя чего пожертвовалъ всѣмъ, что было для меня дорогого, за что напрягалъ всѣ силы моего ума и сердца—это былаодна страстная жажда всеобщаго, любовнаго человѣческаго общенія. И это не была одна безумная мечта, бредъ разгорячен- наго воображенія... 0 , нѣтъ!.. Если даже это была и мечта, то я знаю, гдѣ и какъ она родилась и какими живыми нитями была связана съ живой землей. И вотъ почему, когда мнѣ особенно ста-новится жутко и холодно, я забираюсь въ самую глубь моего старенькаго ди- ванчика и, склонивъ отяжелѣвшую голову, скоро засыпаю. Я знаю, что мнѣ будетъ хорошо и тепло, потому что я во снѣ непремѣнно увижу нашъ „старый домъ“,— тамъ, въ самой глубинѣ моей дорогой отчизны,—эту колыбель моихъ дѣтскихъ лѣ тъ ... Такъ было и теперь. Мнѣ снился мой „старый домъ“ ,им о й отецъ, и моя мать, и братья, и сестры— и мнѣ казалось, что всѣ они были тогда такіе же бѣдные и жалкіе, какъ и я г такіе же одинокіе, и также было холодно» и сыро въ старомъ домѣ, какъ и здѣсь.. Но вотъ въ нашемъ „-старомъ домѣ“- начинаетъ совершаться что-то удивитель- ное. Въ маленькое зальце, съ дырявымъ поломъ и облупившимися обоями, все чаще, какъ казалось намъ, малымъ дѣтямъ, на- чинаютъ заглядывать мягкіе,"тешгые лучи: поиграютъ игривыми „зайчиками" по стѣ- намъ и потолку—и снова исчезнутъ. Я помню ихъ, эти игривые и шаловли- вые „зайчики“, помню, въ какой неопи- санный восторгъ приходилъ я въ тѣ дни, когда радостное, веселое у^греннее солнце иногда заглядывало въ нашъ бѣдный, ста- рый, дряхлый домикъ и весь заливало его своими лучами. Помню, какъ я и се- стренка, схватившись за руки, принима- лись неистово прыгать и кричать, стараясь поймать мерцающую пыль въ золотистыхъ полосахъ свѣта. Для насъ было тогда все забыто: и холодъ зимнихъ ночей, и сы- рыя, провалившіяся половицы стараго пола, и клочья изодранныхъ, полинявшихъ обоевъ съ зіяющими щелями, — старое, полуразрушенное гнѣздо преображалось въ ч ер то гъ ,а отблескъ этого радостнаго солнечнаго сіянія еще долго-долго спустя согрѣвалъ и ласкалъ наши маленькія су- ществованія... Да, это, значитъ, они, блестящіе и радостные, манили къ иамъ всѣ эти свѣт- лыя, мягкія, любвеобильныя души невѣ- домыхъ людей. Но что же это такое было въ нихъ, въ этихъ золотистыхъ лучахъ, которые, блу- ждая, весело заглядывали въполутемныя и сырыя наши обиталища?.. И когда мы