b000002167

3 0 6 КАКЪ ЭТО БЫЛО. і а . для меня въ то время всегда оста- валось загадкой, приводившей меня въ не- доумѣніе, но пѣиіе ея слушать я не могъ равнодушно: и у меня захватывало гор- ло, сердце отчего-то билось, и мнѣ хотѣ- лось уйти куда-то далеко-далеко за этою пѣсней... Не даромъ любилъ и дѣдъ эти ея пѣсни. Да они всегда были междусо- бою болыніе пріятели; оттого ли, что ужъ искони свекровь съ снохой не уживают- ся, или потому, что слишкомъ ужъ онѣ рознились по складу души, только ма- тушка жила не въ ладахъ съ бабкой и за- то крѣпче дружилась съ дѣдомъ. Матуш- к а ,—сколько я ни запомню ее въ моло- дыхъ годахъ,—всегда представлялась мнѣ какою-то... „необычной“ , въ особенности съ тѣхъ поръ, когда я случайно услы- халъ смутный разсказъ о томъ, какъ она въ дѣвушкахъ „бѣгала“ . Говорили, что былъ уже назначенъ у нея сговоръ съ однимъ молодымъ богословомъ, который долженъ былъ взять съ нею „мѣсто“ , какъ вдругъ она пропала изъ дому съ одною молодою черничкой, наказавъска- зать дома, что пошла „къ святымъ мѣ- стамъ“ . Долго бродила она съ мѣста на мѣсто, жила гдѣ-то въ женскомъ скиту и, наконецъ, вернулась исхудалая и из- можденная, съ истерзанными и опухшими ногами. А женихъ пождалъ-пождалъ и взялъ другую, съ другимъ „мѣстомъ“ ... Послѣ, когда я былъ уже постарше, я иногда съ удивленіемъ, незамѣтно, слѣ- дилъ за нею, когда она вдругъ, бросивъ хозяйство, остановится предъ окномъ и долго-долго, сложивъ молитвенно руки, смотритъ въ безпредѣльную небесную ла- зурь... Я съ боязнью думалъ тогда, что вдругъ моя мама уйдетъ отъ насъ... Бѣг- ство моей матушки невѣстой изъ-подъ родительскаго крова имѣло, однако, для нея тѣ послѣдствія, что „солидные“ же- нихи свататься за нее боялись и „мѣсто“ было сдано за младшею ея сестрой. Труд- но сказать, что сталось бы съ „бѣглою невѣстой®, если бъ случайно не встрѣти- лась она съ другимъ „мечтателемъ“— моимъ отцомъ. Онъ тоже бѣжалъ отъ „мѣста“ . Кончивъ курсъ въ семинаріи, онъ, когда суровая и хозяйственная баб- ка уже пріискала ему „невѣсту съ мѣ- стомъ“, бѣжалъ въ Москву „отъ свадь- бы“ , думая поступить въ университетъ, но у него не было ни средствъ, ни силы, чтобы перебиться годъ, необходимый для подготовки къ экзамену, и онъ вернул- ся, изсолодавшій и обносившійся. Духов- ное начальство подозрительно отнеслось къ „блудному сыну“ и для него уже не оказалось „мѣстъ“ , къ ужасу бабки. Тогда два „мечтателя“ встрѣтились и неразрывными узами связали себя на дол- гую страду „чиновничьей“ жизни. И это была для нихъ, дѣйствительно, одна без- конечная страда, отъ которой уже не бы- ло силъ убѣжать,—страда, полная взаим- ныхъ огорченій и недоумѣній... И вотъ почему въ отрочествѣ осталось у меня такое впечатлѣніе, что какъ будто и ба- тюшка, и матушка, и мы всѣ живемъ не на своемъ мѣстѣ, какъ будто всѣ мы тутъ только „временно" и что каждому изъ насъ гдѣ-то должно находиться совсѣмъ въ другихъ мѣстахъ и служить другому Богу... Спѣла матушка „мать-пустыню“ и дол- до-долго, какъ всегда, смотрѣла своими большими, темными, полными слезъ гла- зами въ безпредѣльную даль. — Ахъ, хорошо, Настя! — говорилъ дѣдъ въ умиленіи.—Хорошо-то какъ, хо- рошо!.. И что это нынче Фимушка не пришла послушать?.. Не пришла вотъ— и на-поди. А ты, сдается, никогда такъ хорошо еще не пѣла... Только что дѣдъ упомянулъ о Фимуш- кѣ, какъ она и сама издалека показа- лась. Только теперь чего-то бѣжитъ она, торопится... Фимушка тоже была болыпая пріятель- ница дѣда, и не было того дня, чтобы они вмѣстѣ не сидѣли здѣсь подъ люби- мою яблоней. Жила Фимушка какъ разъ напротивъ, въ избѣ у брата, въ болыпой крестьянской семьѣ. Фимушку мы всѣ такъ давно знали, что почти за родную считали, да и вся деревня ее родной считала. Совсѣмъ это было какое-то без- грѣшное существо. Она была старушка, убогая, .слѣпая съ дѣтства, „съ самой воспы“, какъ говорила она,—вся такая же маленькая, худенькая, хрупкая, но живая, юркая, какъ и мой „маленькій дѣдушка". Ходила она всегда въ синемъ изгребномъ сарафанѣ, который висѣлъ на ней какъ на худомъ ребенкѣ; на го- ловѣ носила черный платокъ съ бѣлою каймой, изъ-подъ котораго виднѣлось ху- дое, сморщенное въ комочекъ лицо, но съ длиннымъ сухимъ носомъ; этотъ длин- ный носъ и потухшіе, но полные какого- то своеобразнаго, необъяснимаго блеска и вЫраженія глаза придавали ея лицу необычайно сильный и энергичный харак- теръ. Но нисколько оно не было сурово,