b000002167

ГЛАВА II. БАШКИРОВЪ. 1 7 Майорская дочь весело улыбнулась ста- рушкѣ и, еіце пожавъ ея руку, быстро пошла по дорогѣ отъ села къ „своей усадьбѣ“ . _____ II. „Неужели она полюбила этого „докто- ра Ванюшку“ , это странное существо, которому не улыбнулось привѣтливо ни одно женское лицо?“ подумалъ я. Я зналъ „Вашошку“ но ходившпмъ о немъ стран- нымъ разсказамъ среди московской моло- дежи и лѣкарей. Предо мной теперь вдругъ ясно и ярко встала его фигура, малень- кая, но крѣпкая и мускулистая, широ- кая въ плечахъ, приземистая, что назы- вается „башкирская“ , на тоненькихъ, но крѣпкихъ и сильныхъ ножкахъ; несораз- мѣрно огромная голова, съ сильно раз- витою затылочною частыо, отъ чего она казалась двойной, сидѣла на. ко- роткой шеѣ; монгольскій типъ во всемъ давалъ себя знать — и въ маленькихъ глазкахъ, среди широкаго лица, и въ болыпихъ бровяхъ, сходившихся надъ Йшрокимъ приплюснутымъ носомъ, и въ болынихъ скулакъ съ выдавшейся ниж- нею частыо лица, едва прикрываемой жидкими волосами бородки. Его ролсде- ніе совершилось при обстоятельствахъ доволыю романтичиыхъ, какъ бы въ па- 'смѣшку надъ всей послѣдующей его судь- бой. Его мать, страстная восьмнадцати- лѣтняя дѣвушка, единственная дочь бо- гатаго помѣщика волжской палестины, воспитаниая среди уедииепія дико-одно- образной природы на рыцарскихъ рома- нахъ, которыми зачитывалась до умоиз- ступленія, влюбилась въ одного „удалого лолодца“ изъ кочевой вольницы, нредво- дителя шайки башкировъ, рыскавшей въ окрестныхъ мѣстахъ. Ее увлекла страсть и романтическій ужасъ такой любви.-Въ глухую ночь, когда ея отецъ игралъ въ вистъ на дворянскихъ выборахъ въ бли- жайшемъ городишкіі, оиа въ лѣсу обни- мала дикаго сына степей: здѣсь зачала она Ванюшку. Пролетѣли мѣсяцы, воз- вратился отецъ, пропалъ изъ виду„уда- лой молодецъ“ съ своею шайкой, и бѣд- ная дѣвушка осталась одна съ тайной думой о маленькомъ существѣ, разви- вавшемся подъ ея сердцемъ. Онасъуж а- сомъ видѣла, что обыденная жизнь ие укладывалась въ романтическія рамки, что за мгновеніе этого романтизма при- ходилось такъ или иначе платитъ. Не- извѣстно, что было-бы съ нею: можетъ быть, она также романтично погибла бы въ одномъ изъ прудовъ своей усадьбы, если бы, наконецъ, рано или поздно, отецъ замѣтилъ ея беременность; но, на ея счастіе, въ это время влюбился въ нее уѣзный лѣкарь, только что вышед- шій въ отставку изъ полка, уже не мо- лодой человѣкъ, любившій выпить и по- играть въ картишки. Онъ сдѣлалъ ей предложеніе, а она, недолго думая, при- няла его. Чрезъ пять мѣсяцевъ послѣ свадьбы родился Ванюшка. Уѣздный лѣ- карь сначало было зашумѣлъ и даже, по- военному, переломилъ о стѣну чубукъ и разбилъ трубку, но тотчасъ же сми- рился, сообразивъ, что все таки очень пріятно пить съ тестемъ наливки и играть въ пикетъ, имѣя въ виду, что жена — единственная его наслѣдница. Тѣмъ не менѣе, больной, уродливый Ванюшка былъ въ совершенномъ загонѣ; онъ не инте- ресовался имъ, не любилъ говорить о немъ, мать пикогда не показывала его мужу, но зато сама отдала сыну всю душу и, какъ часто случается съ рома- ническими натурами, предалась религіоз- ному созерцанію. Черезъ годъ родилея еще сынъ—баловень отца. Отецъ самъ воспитывалъ его, лелѣялъ, баловалъ. Ва- нюшка никогда не сходился съ своимъ братомъ, а если это случалось, то его били. ЬІаконецъ, отецъ съ нетерпѣніемъ сталъ дожидаться, когда ему можно бу- детъ „убрать“ отъ себя куда пибудь Ва- шошку; едва минуло ему семь лѣтъ, какъ онъ тотчасъ же увезъ его въ городъ и отдалъ на попеченіе дьякона съ тѣмъ, чтобы тотъ пристроилъ его въ бурсу. Отставной лѣкарь не хотѣлъ отдать его въ гимназію, гдѣ долженъ былъ учиться его собственный сынъ. Восьми лѣтъ Ва- шошка былъ „пристроеиъ“ въ бурсу, подъ фамиліей Башкирова, которую придумалъ для него уѣздный лѣкарь. ІІонятно, чѣмъ стала для маленькаго Башкирова эта ужасная русская школа, для него; за- битаго, смирнаго, уродливаго мальчика, лишеннаго ласки отца иматери. „Двухъ- этажная башка“—вотъ прозвище, кото- рое носилъ онъ въ продолженіе двѣнадцати лѣтъ. ІІасмѣшки, щипки, тумаки, пор- ка - сдѣлались неизбѣжнымн элементами его воспитанія. Но чѣмъ больше они сы- пались на него, тѣмъ онъ становился болѣе и болѣе хладнокровнымъ къ нимъ. Они какъ будто теряли для него всякое значеніе. Помог|ли ли этому ёго крѣпкая 2- II