b000002167

2 7 6 НАДО ТОРОПИТЬСЯ. ликатная натура!.. Я никогда не встрѣ- чала такой. — Ну... вы, Петрова, вѣчная идеа- листка: ностоянно преувеличиваете. — Право, право... Что вы?.. Я знаю зто по себѣ, по всѣмъ нашимъ... Наша жизнь мало-мальски деликатную натуру доводитъ до такой чуткости, что или въ концѣ убиваетъ совсѣмъ наповалъ, не давая вздоха, или уже выдѣлываетъ ту- пое, забитое, индиферецтное существо. — А еще какихъ два мѣсяца предстоитъ цережить ей!.. Хотя бы выхлопотать ей какое-нибудь пособіе на это время. — Нѣтъ, знаете, ей лучше посовѣто- вать бы остаться еще на годъ. — Что вы, что вы? Это значитъ ухло- нать ее окончательно... Еще годъ такой жизни!.. Она, вѣдь, только и живетъ на- деждой, что вотъ, наконецъ, будетъ вздохъ, хотя немного... Притомъ, она обидится, еоли ей заикнуться объ этомъ. — Что дѣлать! Даромъ ничто не даѳтся—судьба Жертвъ искупительныхъ проситъ,— иродекламировалъ кто-то. — Какіе, однако, мы, господа, все еще эгоисты!.. Анародъ? Милліоны, милліоны... Въ группѣ разговоры смолкли. Потомъ кто-то тихо спросилъ что-то насчетъ лек- цій и всѣ стади расходиться. Кто-то со- вершенно, повидимому, непроизвольно за- пѣлъ про себя: „Укажи мнѣ такую оби- тель“ ... VI. Два мѣсяца спустя, въ самый скверный петербургскій вечеръ, когда обыкновенно, въ концѣ ноября, идетъ суровая борьба упорствующей осени съ зимой, въ квар- тирѣ Побѣдинскихъ справлялн окончаніе курса Надежды Павловны. Но если бы посторонній человѣкъ заглянулъ въ эту слабо освѣщенную единственною лампой сь полуразбитымъ абажуромъ комнату, то онъ затруднился бы сказать, что здѣсь справляли—-праздникъ или поминки. Въ комнаткѣ было всего пятеро. Предъ сто- ломъ, на которомъ стояла бутылка деше- ваго портвейыа, на старомъ креслѣ си- дѣлъ лысый господинъ, съ большою русою бородой, такими же болыпими, добрыми, голубыми глазами, чаще смотрѣвшими по- верхъ очковъ, чѣмъ въ нихъ. Онъ былъ высокъ, плечистъ и плотенъ; но скорбно- наивный взглядъ и добродушная улыбка плохо гармонировали съ его геркулесов- скимъ тѣлосложеніемъ. Онъ иногда отпи- валъ по глотку изъ стоявшаго передъ нимъ стакана и упорно смотрѣлъ поверхъ очковъ на сидѣвшую на диванѣ Надежду Павловну. Побѣдинская чувствовала этотъ взглядъ, полный такой томительной скор- би... и любви, и участія, и избѣгала встрѣ- чаться съ нимъ. Она сидѣла откинувшись къ спинкѣ дивана н закинувъ руки за го- лову,—поза, которую она никогда прежде не знавала. Въ этой позѣ она такъ была похожа на трудно-больную, которую вы- везли въ креслахъ на свѣжій воздухъ и позволили „вздохнуть“. И вотъ она „взды- хала“ , вся отдавшись этой невыразимо сладкой истомѣ изболѣвшаго организма. На другомъ концѣ дивана, облокотясь на столъ, сидѣла подруга Надежды Па- вловны, „розовая" Петрова, какъ ее про- зывали, и наивно - ребячески не сводила глазъ съ Побѣдинской. Тутъ же, около нихъ, пристроилась и Анюта, сестра По- бѣдинской, на высокомъ кожаномъ стулѣ, и, положивъ руки на колѣни, недоумѣваю- щими какъ будто глазами смотрѣла и на сестру, и на ея подругу, и на почтеннаго собесѣдника. Мать Побѣдинской присѣла въ уголку, какъ-то совсѣмъ неудобно, и силилась, надѣвъ большія очки, всмотрѣть- ся при тускломъ свѣтѣ въ шовъ платья, которое она чинила. Вотъ уже минуты три какъ собесѣдники молчали. — Знаете что?—сказала, наконецъ, По- бѣдинская.—Сегодня, кажется, единствен- ный день, когда мнѣ некуда торопиться... И мнѣ скучно!.. Что значитъ привычка!.. Я думаю, что то же должна чувствовать обозная лошадь, когда ей долго не при- ходится везти возъ. — Что за сравненіе! Это мило!—съ не- удовольствіемъ воскликнула Петрова. — Вы—героиня Надежда Павловна,— серьезно произнесъ, даже не безъ волне- нія, почтенный господинъ и отпилъ гло- токъ вина. — Что за вздоръ!— вспыхнула ІІобѣ- динская. —Если вы, Василій Ивановичъ, еще разъ повторите эти слова, я съ вами разбранюеь... Зачѣмъ кощунствовать! Ка- кіе мы герои? Если бы вы знали, сколько разъ въ моей жизни я роптала на свою судьбу, сколько разъ мнѣ, въ глубинѣ души, хотѣлось уйти, уйти отъ всего этого... на покой. Сколько разъ я зави- довала какой-нибудь барынѣ, которая спо- койно, развалившись въ к о л я с к б , мчится... И это—героння!.. Въ такомъ случаѣ ска-