b000002167

НАДО ТОРОПИТЬСЯ. 2 7 5 такъ страшно сознаетъ отвѣтственность, которую возложила на него судьба!.. И ей казалось, что и у него, должно быть, замираетъ сердце,—у этого болыногоче- ловѣка, какъ и у нея, слабой, худой, безсильной дѣвушки. Потомъ быстро проносится въ ея голо- вѣ другаякартина. Сырая, холодная квар- тира въ одномъ изъ узкихъ переулковъ Ныборгской стороны (тогда они еще жили тамъ). Всѣ они тѣснятся въ одной ма- ленькой полутемной комнаткѣ, потому что двѣ сосѣднія сдаютъ жильцамъ. Вечеръ... Побѣдинская возвращается съ урока. У воротъ дома съ чѣмъ-то возится народъ: это привезли ея отца, въ продранномъ нальто, растерзаннаго; его тащатъ двор- ники во дворъ, вотъ его вволокли въихъ комнату и положили на старый, прова- лившійся диванъ... И первая мысль, которая пробѣгаетъ въ головѣ ЬІади, это — мысль скверная. Господи, когда же будетъ конецъ?.. Несчастный неудачникъ измучилсясамъ, измучилъ другихъ и падалъ все ниже и ниже... На утро онъ лежалъ уже на столѣ подъ образами. — Это онъ отъ меня погибъ... Зачѣмъ я ихъ всѣхъ завлекла сюда?.. Онъ пона- дѣялся на мои убѣжденія, что его здѣсь лучше оцѣнятъ... Я сама вѣрила въ это искренно. ЬІо какъ же я могла иначе?.. Отчего онъ не дожилъ?.. Вотъ ужъ... ско- ро... конецъ... Вотъ еще послѣдніе ша- ги, послѣднее... Побѣдинская стояла уже у госпиталя. Она отворила массивную дверь. ЬІа нее хлынулъ знакомый шумъ, рядъ воспоми- наній моментально оборвался и потонулъ въ совершенно новомъ, другомъ кругѣ нредставленій, интересовъ, идей. V. ІІо широкимъ коридорамъ и пустымъ палатамъ были разсѣяны своеобразныя группы студентокъ. Однѣ кого-то слуша- ли, другія горячо разговаривали, третьи поспѣшно списывали программы и распи- саніе экзаменовъ. — Господа!—крикнула одна высокая студентка, съ черными кудрями дѣвушка, поднимая кверху свертокъ лекцій. — Го- спода! Кто идетъ къ Р.? У него сегодня нослѣдняя операція. Болыпе намъ не удастся уже видѣть... торопитесь, а то провалимся всѣ напозоръ всему женско- му міру! — Это ужасно!—также громко отвѣ- чалъ ей кто-то изъ группы.—Ужетеперь только и слышишь: а вотъ посмотримъ, какъ-то вы оправдаете надежды?.. Гово- рятъ, на наши экзамены соберется вся знать: словно—спектакль!.. — Ну, авангардъ крѣпись!—крикну- ла первая черноволосая дѣвушка: — за тобой пойдутъ цѣлые полки!.. — ІІобѣдинская, я совсѣмъ трушу... Ей-Богу же!.. Никогда, никогда я такъ не трусила, бѣдненькая,—говорила одна молоденькая студентка, съ розовыми ще- ками и почти дѣтскимъ лицомъ, беря подъ руку Надю Побѣдинскую и скрывая подъ шутливо-поддѣльнымъ ужасомъ дѣйстви- тельное волненіе.—У васъ всѣ есть про- граммы? Намъ надо торопиться, торо- питься... — Да, Петрова, надо торопиться... и не падать духомъ!.. Уже теперь остается дать одинъ, послѣдній ходъ... А тамъ!.. Побѣдинская улыбнулась своими блѣд- ными безкровными губами и тотчасъ же заторопилась.—Я вотъ только сейчасъ сбѣгаю на урокъ. Никакъ, знаете, не могу оставить уроковъ даже на этотъ мѣсяцъ... ІІраво, такое стеченіе обстоя- тельствъ... А вы спишите расписаніе и ждите меня черезъ полтора часа.' . И Побѣдинская сбѣжала внизъ по лѣст- ницѣ, вышла изъ госпиталя и почти бѣ- гомъ пустилась на урокъ, вся поглощен- ная тою напряженною торопливостыо, ко- торая, казалось, никогда уже въ жизни не покинетъ ее: такъ она слилась съ ея натурой. Между тѣмъ въ одной группѣ студен- токъ шелъ такой разговоръ по ея уходѣ. — А у Побѣдинской какое нехорошее лицо, замѣтили вы? Ей-Богу, такъ и ка- жется, что ей не протянуть недѣли... — Если бы вы знали, какъ она живетъ, что ей стоили всѣ эти пять лѣ тъ ,—это возмутительно!.. Она содержала почти все это время мать, сестру и даже отца. Мать у нея ходитъ по найму стирать въ прачкахъ, тихонько отъ нея, а она сама, тихонько отъ матери, набираетъ столько уроковъ, что у нея уже буквалыю нѣтъ свободной минуты... — Право? — Да, я ее знаю... но она никому ни слова. Ее, вѣдь, почти не встрѣчаешь на вечеринкахъ... Изумительно чуткая и де- 18 *