b000002167

ГОСПОДА КАРАВАЕВЫ. (РАЗСКАЗЪ). $ Др ода два тому я дня на три за- ѣхалъ въ глухой уѣздный городъ N. погостить у стараго пріятеля, Петра Павловнча Караваева. Уже пять или шесть лѣтъ какъ онъ мытар- ствовалъ съ мѣста на мѣсто въ качествѣ техника, терпѣливо ожидая случая проч- нѣе законтрактовать себя какой нибудь фирмѣ. Я его потерялъ было совсѣмъ изъ виду, какъ вдругъ получилъ отъ него ко- роткое письмо съ извѣщеніемъ, что онъ пристроился, наконецъ („упроченъ!!!“— писалъ о ііъ съ тремя знаками восклица- нія) и съ приказаніемъ обязательно прі- ѣзжать къ нему. Такимъ образомъ я очу- тился въ плохомъ изъ самыхъ плохихъ городишекъ, о существованіи котораго до того времени даже по географіи не зналъ. ІІріѣздъ мой совпалъ, какъ на грѣхъ, съ обычнымъ у пріятеля недѣльнымъ „зоі- гёе“ , и вотъ я имѣлъ неудовольствіе сра- зу испытать на себѣ весь гнетъ провіш- ціальной скуки. Всѣ гости поголовноусѣ- лись за винтъ, на два стола, вмѣстѣ съ хозяиномъ, какъ только КОІІЧИЛИ пить чай. Я играть въ винтъ не умѣлъ—и остался одинъ-одинешенекъ, успѣлъ осмот- рѣть всѣ картпны на стѣнахъ, статуэтки на этажаркахъ и книги, обнюхать астры и олеандры, стоявшіе по угламъ, чуть не свернулъ себѣ скулы отъ зѣванья и нѣ- сколысо разъ уже подсаживался къ игро- камъ. При этомъ каждый разъ мой доб- рый другъ, ласково пожимая мою руку повыше локтя, говорилъ: — „Скучаешь? Ничего, другъ, не сдѣлаешь... Надо по- терпѣть, если не научилсяиграть... „На- до годить“, — знаешь, какъ у Щедри- на?“—Мой другъ былъ добрѣйшее суще- ство. Я его любилъ. Въ свое время онъ былъ очень привлекателыіый студентъ, но имѣлъ большой порокъ — крайнюю вспыльчивость и раздражительность; въ минуты аффекта готовъ былъ лѣзть на ножи, бросаться въ огонь, — и изъ-за этого не разъ рисковалъ загубить свою карьеру, хотя еговспышки имѣли всегда высокій и благородный источникъ. Этотъ порокъ онъ сохранилъ, повидомому, и те- перь, несмотря на то, что онъ, низенькій, сутуловатый и крѣпкій, теперь успѣлъ еще болѣе округлиться со всѣхъ сторонъ, какъ наливное яблочко. Я замѣтилъ, что онъ все болыие начиналъ походить на своего отца—бѣднаго дьякона въ одномъ селѣ: такой же румяный, съ такимъ же елейно-добродушнымъ выраженіемъ на ли- цѣ, съ маленькой пролысиной на головѣ; когда онъ надѣвалъ свой шлафрокъ, въ видѣ полукафтанья,—это былъ истинный с ы ііъ своего отца. П такъ, я продолжалъ безнадежно зѣ- вать когда на выручку мнѣ явилась же- на Караваева, уложившая, наконецъ, дѣ- тей на спокой. Это была очень милая и добрая дама, по своему умная и образо- ванная. Я зналъ ее еще въ дѣвицахъг когда она была на фельдшерскихъ кур- сахъ. Какъ и самъ Караваевъ, она бы- ла очень оживленная особа, съ острыми черными глазами, низенькая, но стройная и тоже крѣпкая; теперь она тоже по- полпѣла, округлилась, какъ и мужъ, но такъ же, повидимому, не потеряла ни блеска черныхъ глазъ, ни прелсней ожив- ленности, принявшей, впрочемъ, какой-то болѣзненно-нервный характеръ. Я замѣ - тилъ это въ ея обращеніи съ дѣтьми: она, при всемъ усиліи сдерживать себя, часто раздражалась. Вообще, въ ней н&