b000002167

М О И В И Д Ѣ Н І Я . блѣднѣла, какъ мелкія морщинки быстро сбирались на ея маленькомъ лбу отъ не- ожиданной задачи—усвоить то, что я го- ворнлъ;я вндѣлъ, какъ брови ея подер- гивала легкая судорога, какъ будто она собиралась зарыдать. Мнѣ было ее жалко, ца и ее ли одну? — Вотъ и все, Липочка,—повторилъ я возможно ласково, садясь опять возлѣ нея.—Да и что можемъ еще сказать мы, захламощенные, изувѣченные, истерзан- ные,—мы, которые дѣлали только одно, что напяливали на себя всякую барскую рухлядь и считали себя счастливыми, когда лучше кому-нибудь удавалось этой рух- лядью щегольнуть? И вотъ намъ урокъ!. И эти уроки намъ будутъ все жесточѣе и жесточѣе... 0 , какой урокъ онъ далъ намъ! Еакой урокъ!.. Ты какъ-то спра- шивала меня, гдѣтотъ „добрый баринъ“, который первый когда-то указалъ мнѣ путь къ свѣту. Я видѣлъ его. Липочка молчала, продолжая напряжен- но глядѣть предъ собой; я видѣлъ, какъ глаза ея все больше и болыне мутнѣли. — Липочка,—сказалъ я, взявъ ее за руку,—мы маленькіе люди. А маленысимъ людямъ нельзя такъ жить, нельзя жить цѣной смерти и страданій родныхъ брать- евъ и сестеръ, цѣной отчужденія отъ ма- теринской груди, цѣной... Липочка, уйдемъ отсюда... уйдемъ туда и скажемъ имъ все, что мы знаемъ... Мы скажемъ, что нельзя такъ маленькимъ людямъ, что ма- ленькіе люди должны сами о себѣ поду- мать, маленькіе люди должны свой путь найти, свое, все свое съ собой принести... Ахъ, Липочка!А мы? Принесли ли мы съ собой это свое? Мы забыли его, мы на- смѣялиеь еще надъ нимъ, мы продали его за чечевичную похлебку... Липочка, Ли- почка!.. Уйти отсюда и раскрыть тамъ свое сердце, и рыдать...Болыне ничего!.. Вотъ какъ блудный сынъ—припасть къ материнской груди... Лучше этого нѣтъ словъ любви, нѣтъ поучительнѣе указа- ній!.. И все будетъ ясно, и будетъ легко... II пройдемъ мы съ тобой съ своими ры- даніями изъ конца въ конецъ. Я еще говорилъ что-то, а уже Липоч- ка плакала навзрыдъ. — Ваня, Ваня!.. Будетъ рыдать и терзаться... И не хочу рыдать... Я не хочу болыне... Я жить хочу, Ваня! Потомъ мы долго молчали. Потомъ мнѣ стало ее ужасно жалко. — Липочка, — сказалъ Я, собираясь уходить,—живи!.. Я знаю, трудно тебѣ, тяжело... Ты не виновата... А я ... — Ваня!.. Милый!—сказала Липочка, охвативъ мою шею холодными руками и смотря мнѣ въ глаза сквозь слезы.—По- ѣдемъ съ нами... туда, на вольный про- сторъ... Онъ везетъ меня за границу... Я скажу ему, что и ты ... съ нами...Только одинъ разъ въ жизни вздохнуть волыю, полной грудыо, забыВши все, Ваня! Тамъ искусство всего міра, тамъ все творчество свободнаго человѣческаго духа... Тамъ... — Липочка, живи!.. Тебѣ простится... А я... Потомъ я ушелъ. 2 4 5 На этомъ рукопись кончается. Ивана Петровича Кузнецова ни я, ни мои зна- комые послѣ уже нигдѣ не встрѣчали. 1885 г.