b000002167

КОНЕДЪ РУСАНОВА. 2 2 1 здѣсь не будетъ,—отецъ не будетъ знать правды. Ему будутъ ужасы говорить про народъ, а онъ суровъ и скупъ... Его такимъ сдѣлала жизнь... А когда я от- крываю ему всю правду, онъ все готовъ сдѣлать,—хоть и пожмется, асдѣлаетъ,— потому что онъ самъ еще близокъ къ пра- вдѣ этой ... къ народу. Вѣдь, у насъ еіце родственниковъ много среди рабочихъ... А если умретъ отецъ—меня... убьютъ!.. Что вы? Убьютъ! убыотъ! — повторилъ юноша, блѣдный, дрожащимъ голосомъ, поднимаясь на кровати, — то-есть такъ ли, эдакъ ли, можетъ быть, не уголовной смертыо, а такъ изведутъ... Ну, возь- мутъ въ опеку, или... или... тамъ еще какъ-нибудь... Развѣ нельзя? И Русановъ чуветвовалъ, какъ ужасъ охватывалъ юношу, чѣмъ болыие онъ говорилъ. — Да, изведутъ... И что могу сдѣ- лать противъ нихъ я, безсильный?.. И теперь мнѣ это чего стоитъ! Да, очень трудно!.. То-есть очень мучительно все это... Я не хочу сказать, чтобы это было какое болыпое дѣло, а мучительно очень... И Русанову припомнилось, какія, дѣй- ствительно, пытки испытывалъ этотъ юноша въ продолженіе даже тѣхъ немно- гихъ часовъ, въ которые они обходили фабрику. То и дѣло кто-нибудь изъ ра- бочихъ тихонько и незамѣтно дергалъ его за рукавъ. И Капитоша зналъ, что это значитъ. Онъ тоже, не подавая ни- кому вида, какъ-нибудь выводилъ рабо- чаго за уголъ и выслушивалъ его. По- томъ бѣжалъ въ контору или другое от- дѣленіе фабрики, разыскивалъ кого-ни- будь изъ братьевъ и затѣмъ, запыхав- шись, возвращался къ Русанову, опять блѣдный, съ яркими красными пятнами по всему лицу, въ холодномъ поту, весь дрожащій отъ нервнаго волненія. — И отецъ знаетъ это, — продолжалъ юноша, —то-есть, что если онъ умретъ, то и я умру... или, можетъ быть, что- нибудь ужасное изъ меня будетъ... А если меня не будетъ, онъ знаетъ, что тутъ будетъ одинъ грабежъ... и что его память народъ проклинать будетъ... и что прахомъ пойдетъ все его богатство... А ему не хочется, чтобы народъ прокли- налъ его... Ну, кое-чго онъ и дѣлаетъ для него. И я еще что-нибудь могу чрезъ него, могу убѣдить его... А если онъ ум- ретъ, я не смогу,—нѣтъ, даже этого не смогу, — потому что мнѣ нулшо быть... тогда... собакой... да!.. Или вотъ какъ Павелъ... Байкаловъ... Вотъ... Вы знаете- его, Павла Байкалова? — Нѣтъ. — Это тотъ, бѣлокурый, который съ нами бесѣдовалъ на пароходѣ. — Да, иомню... Такой сердитый и су- ровый. — Да, да... Ахъ, я его глубоко ува- жаю! Да! — воскликнулъ Капитоша, со- всѣмъ вскакивая съ кровати. — Это — натура!... Вотъ такимъ быть!... Вотъ вы его еще, можетъ быть, увидите... Онъ уѣхалъ къ отцу на мельницу и вер- нется вмѣстѣ съ нимъ. Онъ нашъ даль- ній родственникъ... сынъ или внукъ од- ного изъ крестьянъ сосѣдней деревни,. сосланнаго за что-то въ Сибирь еще при крѣпостномъ правѣ... Да, онъ самъ себя называетъ „человѣкомъ случайнымъ“ . Онъ—рѣдкій. Онъ еще мальчикомъ былъ отданъ на пріиски... И тогда ужъ, гово- ритъ, мнѣ хотѣлось быть „богатымъ“ , т.-е., попросту, независимымъ. Въ двѣ- надцать лѣтъ онъ золото искалъ, на- пріисковой конторѣ игралъ въ карты, чтобы накопить денегъ, и въ то же время учился у всѣхъ, у кого только было можно: у ссыльнаго поляка, у заѣ з- жаго въ глушь врача... Ну, просто, ви- дите — натура! А для натуры всякія условія ничто, — натура выше условій... Такъ ли?.. Легко сказать: будь силь- нымъ! Еще легче сознавать, что надо быть сильнымъ... Но какъ это сдѣлать?.. А? Не такъ ли?.. Знаете, я ужасно му- чаюсь этой мыслыо. ІІо, вѣдь, могутъ быть такія условія, которыя выше даже силы сильныхъ... да, и спльный можетъ оказаться безсильнымъ... Такъ ли?.. А должно быть иначе, дблжно быть такъ, чтобы можно было жить и безсильному, Мнѣ очеиь понравилось, когда вы это сказали Павлу... Право безсилъныхъ на жизнъ!.. Да это есть—все!.. все!.. — Да, это все, — сказалъ Русановъ, не спуская внимательныхъ глазъ съ ожи- вленнаго лица Капитоши, въ которомъ играла, кажется, всякая жилка. Всѣ члены его оживленно и нервно двига- лись постоянно, выраженіе лица мѣнялось и почти ни одной минуты онъ не могъ пробыть въ одномъ положеніи. — Ну, вотъ! А что же они говорятъ: „умереть“? Я не понимаю... Нужно сдѣ- лать такъ, чтобы безсильный могъ жить* а не умирать... Такъ ли!.. Байкаловъ— сила... Да, я ничего не говорю... Онъ