b000002167

2 1 0 С К И Т А Л Е Ц Ъ . — Такого праванѣтъ, не можетъ быть... п не должно быть,—какъ-то проворчалъ еквозь зубы молодой бѣлокурый человѣкъ, быстро туша снгару, и затѣмъ, вынувъ изъ саквояжа гуттаперчевую подушку, сталъ усиленно надувать её. Его раско- сые глаза свѣтились все болынимъ раз- драженіемъ, а надутыя щеки стали красны какъ кумачъ.—Жизнь дѣло суровое,— прибавилъ онъ, затыкая иодушку проб- кой,— и это ужъ не наша вина... Станемъ всѣ сильны—и тогда всѣ получимъ право жить,—прибавилъ онъ еще, уже веселѣе, поднимаясь и съ улыбкой взглядывая на пожилого господина и юношу. — А до тѣхъ поръ... если кто не мо- ж етъ,—спросилъ глухо юноша,—умереть? Бѣлокурый молодой человѣкъ, все еще улыбаясь, пожалъ иронически плечами, взглянулъ сначала на внезапно смущеннаго и поблѣднѣвшаго пожилого господина, за- тѣмъ на юношу, у котораго румянецъ выступилъ во всю щеку, и, съ тайной не- пріязныо сильнаго человѣка къ безсилію своихъ ближнихъ, проговорилъ: „Намъ трудно понять другъ друга“ . — Виноватъ,—прибавилъ онъ, бросая нодушку въ изголовье и разстилаяпледъ,— я васъ утомилъ... Пора отдохнуть. Онъ легъ на диванъ, вытянулъ сначала ноги, затѣмъ руки, наконецъ, потянулся весь своимъ коренастымъ корпусомъ, какъ будто наслаждаясь переливами' крови въ здоровыхъ мускулахъ, и закрылъ глаза, сложивъ крестомъ на груди руки. Блѣдный, юноша, съ секунду постоявъ около него, какъ тѣнь медленно прошелъ къ своему мѣсту и, свернувшись суркомъ, прикорнулъ къ уголку дивана. Пожилой господинъ долго, молча, слѣ- дилъ за нимъ, потомъ опустилъ голову и задумался. Этотъ пожилой госнодинъ былъ Русановъ. II. На пороходѣ все уже давно успокои- лось; давнымъ-давно храпѣлъ на всю каюту купецъ; ему разнообразными носовыми свиетками подтягивали приказчики. Только сѣденькій старичокъ - священникъ что-то долго не рѣшался лолшться, но вотъ и онъ, тщательно помолившись, улегся. На- конецъ, и самъ буфетчикъ, съ выраже- ніемъ человѣка, неуклонно исполнившаго свой долгъ и потому имѣющаго право смо- трѣть на всѣхъ съ высоты нѣкотораго вели- чія, методически и нетороплнво началъ от- стегивать подтяжки, снимать штаны, са- поги. Эта методичность исполнившаго свой долгъ человѣка и несокрушимая уравно- вѣшенность какъ-то странно занимали вни- маніе Р.усанова: онъ чувствовалъ, какъ его напрялсенная душевная тревога сми- рялась подъ этой методичностыо; ему ста- новилось легко, сердцебилось ровно,мозгъ заснулъ. Онъ прослѣдилъ всю операцію раздѣванья буфетчика до конца. Прежде чѣмъ лечь, буфетчикъ долго сидѣлъ на своей постели, равнодушно поглядывая на Русанова; потомъ онъ быстро повер- нулся къ нему задомъ, какъ бы желая окончательно подавить его равнодушіемъ человѣка, исполнившаго свой долгъ, за- кутался съ головою въ одѣяло и тотчасъ же уснулъ, какъ мертвый, не пошевелив- шись ни однимъ членомъ. „Вотъ и опять я одинъ!“—съ улыбкой подумалъ Руса- новъ, какъ будто искренно сожалѣя, что даже буфетчикъ съ такимъ равнодушіемъ ловернулся къ нему спиной. Онъ поднялся, медленно оглянулъ по- груженную въ сонъ каюту и вдругъ вздро- гнулъ: изъ противоположнаго угла, въ которомъ, какъ ему казалось, мирно успо- коился свернувшійся суркомъ юноша, на него внимательно смотрѣли изъ глубокихъ впадинъ два блестящихъ глаза. Образъ юноши съ блѣдными щзками, съ безсиль- но двигавшимися членами внезапно всталъ предъ нимъ и, какъ бы протягивая къ немуруки, шепталъ: „Умереть? Да?..“ Ру- сановъ почувствовалъ, какъ какія-то ста- рыя, знакомыя ощущенія охватили всю его душу,—ощущенія любви, сожалѣнія, участія; онъ чувствовалъ, что какая-то невидимая сила тянетъ его къ юношѣ; ему такъ страстно хотѣлось бы приблизить къ себѣ эту юную душу, вызвать въ ней довѣріе къ себѣ, проникнуть въ тайну этого молодого существованія и затѣмъ... „Нѣтъ, нѣтъ!“—быстро, почти вслухъ, проговорилъ Русановъ, весь вспыхнувъ, и съ уясасомъ отвернулся, избѣгая вгляда юноши, чувствуя, какъ ознобъ пробѣгалъ по его головѣ и какъ гнетущіе образы изъ недавняго прошлаго будто встаютъ одинъ за другимъ въ его воспоминаніи. Ему стало жутко. Онъ поспѣшно поднялъ огонь лампы, вы- нулъ изъ кармана письмо и, какъ будто ища въ немъ спасенія, принялся внима- тельно читать. Это письмо было получено Русановымъ наканунѣ отъѣзда изъ Москвы. Онъ вспомнилъ, что письмо явилось тогда очень не кстати, что, только пробѣжавъ