b000002167

МИША И ГРИША. 1 7 5 тревожиться такъ, Клеоиатра Павловна... совсѣмъ ионаирасну; мы оченно... даже чувствительно вами довольны,—мальчиш- ка вполнѣ произведенъ, даже весьма до- статочно... —• Да хоть бы не въ кабакъ!.. Вѣдь, это, вѣдь, э т о ...—перебила его Клеопат- ра Павловиа. — Да, вѣдь, примѣнительность... какъ безъ примѣнительности... елсели то-ись?.. ІІельзя-съ мальчишку безъ примѣнитель- ности!.. — Ну, ступай, ступай съ глазъ моихъ долой! — какъ-то взвизгнула Клеопатра Павловна и нервно притопнула на него каблукомъ. — Напрасно... И ей-Богу напрасно такъ разгасилися... Мыдаже весьма чув- ствительно довольны,—говорилъ мужикъ, тѣмъ не менѣе выбираясь съ сынишкомъ нетороиливо изъ сѣней. Я взглянулъ на Клеопатру Павловну. Вдругъ все ея маленькое личико пере- дернула судорога; она бросилась на стулъ около стола и зарыдала громко, истери- чески, такъ что все ея жидкое тѣльце такъ и поднимало. Я смотрѣлъ на нее и, представь, по- чувствовалъ, какъ какое-то необъясни- мое, но повидимому, одинаковое ощуще- ніе охватываетъ и меня; что-то и у меня защемило сердце и чуть не подступали къ глазамъ слезы. — О чемъ вы плачете?—спросилъ я , когда она начала уже рыдать тише и тише. — Какъ о чемъ? Какъ? — быстро от- дернула она отъ заплаканнаго лица руки и закричала, рѣшительно не обраіцая вниманія, что передъ нею былъ совер- шенно чужой человѣкъ. — Какъ о чемъ? Вѣдь, это совершается предо мною изо дня въ день... Вѣдь, это шесть лѣтъ, цѣлыхъ шесть лѣтъ! Я не вижу дѣтей, не вижу—что, какъ, гдѣ мои воспитан- ники... Они плывутъ изъ моихъ рукъ... ЬІѢтъ, ихъ просто рвутъ отъ меня; рвутъ отцы, рвутъ матери, рветъ всякое на- чальство. Зачѣмъ я здѣсь, зачѣмъ?.. Я— генеральская дочь. Я шла сюда, чтобы принести совѣтъ и добро... Я для этого всѣмъ пожертвовала... Я имѣла правораз- считывать, что мнѣ помогутъ, окажутъ сочувствіе всѣ, всѣ ... И гдѣ же плоды?.. Я спрашиваю, покажите мнѣ плоды мо- ихъ трудовъ, моихъ жертвъ!.. Я чувствовалъ, какъ меня охватывало непонятное волненіе все болыие; у меня что-то подступило къ горлу. Мнѣ было и больно, и грустно, и радостно, какъ бы- ваетъ при встрѣчѣ съ близкимъ, род- нымъ, послѣ долгаго одиночества среди чужихъ. Да, роднымъ повѣяло! — Клеопатра Павловна, я васъ пони- маю!—порывисто сказалъ я, крѣпко сжи- мая ея руку. Она остановилась и въ изумленіи смо- трѣла на меня. Только тутъ я вспом- нилъ, что былъ въ рабочемъ платьѣ. Но ужъ мнѣ было все равно; съ этой минуты я любилъ эту старую дѣвушку всѣми силами души, какъ сеетру, какъ друга! Я разсказалъ ей, открылъ все,. путаясь и волнуясь. Мы просидѣли цѣ - лый вечеръ и разстались не только к а къ давніе знакомые, а какъ самые близкіе- родные. Такъ было каждому изъ насъ все ясно и ионятно другъ въ другѣ! А- черезъ недѣлю у насъ уже былъ состав- ленъ планъ бѣгства изъ деревни. Мы на- шли соломенку, ухватились за нее и рѣ - шили, съ помощью ея, благородно отсту- пить. Мы придумали хитрую штуку, ко - торою еще разъ думали „обойти жизнь“ - Я долженъ былъ, по нашему плану, от- правиться въ Москву, сыскать тамъ „ин- теллигентную работу“ для себя и для Клеопатры и подыскать подходящую квар - тиру. Въ это время Клеопатра выбирала любимѣйшихъ изъ своихъ воспитанни- ковъ и воспитанницъ, вступая въ пере- говоры съ ихъ отцами и матерями (по> преимуществу съ тѣми, которые поподат- ливѣе и побѣднѣе), чтобы они отдали ихъ ей „въ науку“, пожалуй, даже по кон- тракту, а мы обязались „сдѣлать изъ- нихъ людей“ . Затѣмъ, послѣ такой вер- бовки, Клеопатра, по полученіи отъ меня: благопріятнаго письма, вмѣстѣ съ завер- бованными и съ семьей сапожника, кото- рую я обязывался пристроить въ Москвѣ,. ѣхала ко мнѣ. 0 , какіе чистые и наивно-хитрые, к а - кіе безгрѣшные и увлекательные были у. насъ планы! Клеопатра рѣшительно ожи- ла. Если бы ты видѣлъ ее въ это время- она вся какъ-то просвѣтлѣла. „Хорошо^ же, хорошо! Мы покажемъ теперь себя деревнѣ, кто мы такіе... Мы ей отомстимъ за все! 0 , она и не замѣтитъ, кого мьг для нея приготовимъ! Это ужъ не мы бу- демъ! Они сумѣютъ съ нею сладить!— такъ съ дѣтскимъ восторгомъ постоянн) твердила моя бѣдная Клеопатра.—Намт> ужъ теперь ничто не помѣшаетъ, ничто ие вырветъ у насъ изъ рукъ!“