b000002167

ИЗРАИЛЬСКАЯ ЖИЗНЬ. 1 6 1 ееичъ, протянулъ вдоль лавки свои ху- дыя, волосатыя ноги, положилъ на грудь руки и торжественно - серьезно смолкъ. Полиое изнеможеніе вьтплжалось во всей «го фигурѣ—и въ обезсилѣвшихъ рукахъ, и въ осунувшемся лидѣ, и въ провалив- шейся груди... Ио въ лихорадочно- бле- стѣвшихъ глазахъ, устремленныхъ къ ио- толку, много еще свѣтилось жизни, энер- гіи и вмѣстѣ мысли, которая, казалось, именно теперь овладѣла всѣмъ его суще- ствомъ, какъ будто прежде для нея не было времени и мѣста. — Развѣ бы теперича во мнѣ или въ женѣ моей,—вдругъ раздались снова сло- в а Степана Тимоѳеича, — развѣ бы могъ быть, по жизни нашей (сколь много мы всего натерпѣлись и сколь велико бремя было на насъ), развѣ могъ бы, сказываю, •быть у насъ легкій духъ, ежели бы мы не удостоились истинной кончинѣ пред- стоять?—никогда... Точно, что тятенька у меня еще живъ, да если бъ ипокончил- с я онъ, то истинной коичины отъ него ожидать я не могу, потому какъ по не- «бетоятельности всей его жизни... Я ие осуждаю и не ропщу, а говорю только, что онъ сызмладости меня бросилъ, самъ съ мачехой всю жизнь пилъ да ку- тилъ, а подъ конецъ жизни вотъ опять ко мнѣ пришелъ, когда ужъ работать обезсилѣлъ; говоритъ: корми, — я тебѣ стецъ ... Я не рошцу... Видя его недуги, я въ кускѣ ему отказать не могу, какъ вижу, что еще моей израильской жизни, значитъ, предѣлъ не вышелъ... Я гово- рю только, что жизнь свою до чиста я загубилъ бы, если бъ вмѣсто отца не по- слалъ мнѣ Господь узрѣть истинную кон- чину хоша и совсѣмъ чужого мнѣ чело- вѣка... Вотъ какъ теперь вижу, какъ онъ кончался: говоритъ: ну, смерть пришла!— началъ какъ - то умильно разсказывать Степанъ Тимоѳеичъ, смотрявъ потолокъ, какъ будто предъ его умственными оча- ми носились какіе-то совершенно живые образы... Но тутъ прервалъ его работникъ. — Что ты, Степанъ Тимоѳеичъ, все о смерти, о кончинѣ говоришь, — сказалъ онъ веселымъ тономъ,—себя растравля- ешь, да и другихъ всѣхъ въ тоску во- гналъ ... Ужъ это, братъ, какой же легкій духъ! Что ты и въ самомъ дѣлѣ: умирать, что ли, собрался? Эка бѣда—простудил- ся!.. Поотлежишься — пройдетъ... Вотъ какъ я тебя проберу горчишниками, — .глядишь, легкимъ духомъ вскочишь съ лавки-то... Т. III. — Вѣрно, вѣрно!—весело подхватилъ и Степанъ Тимоѳеичъ,—вѣрно, Серега!.. Конечно, что я на Господа уповаю. Кон- чины своей не чую... Во мнѣ эдакого чтобы предчувствія нѣтъ ... Вотъ полежу недѣльку—и пойдетъ колесомъ!.. Еще мы, братъ Серега, съ тобой поживемъ... А только-что о кончинѣ всегда помнить надо: и что она есть, и какъ, и къ чему, и въ чемъ ея произволеніе... — Да, помнить-то мы ее будемъ, а ужъ говорить-то объ ней подождемъ, — замѣ- тилъ работникъ. -М ы вотъ какъ нито на рыбной ловлѣ объ ней съ тобой рѣчь по- ведемъ, при теплинѣ, у рѣки за ухой. — Это такъ, т ак ъ ... Конечно, что я не знаю, какой меня Господь кончиной попуститъ, а только что теперь у меня насчетъ ея есть смущеніе... Отчего я заболѣлъ? не отъ Божьей воли, а отъ зелья, отъ вина... Вишь, ты, братецъ, урѣзалъ въ какое время!.. По мѣсяцамъ воздерживаюсь, а тутъ, какъ сапожникъ, натянулся предъ великими страстными днями!.. Что это можетъ означать? Тепе- рича идетъ великій праздішкъ... У всѣхъ будетъ радостно и пріятно... И я долженъ бы наипаче въ себѣ и въ семействѣ сво- емъ легкій духъ укрѣплять, а замѣсто того... Какую послѣ этакого поведенія могу я себѣ устроить кончину? II могу ли я кончину эту предъ лицомъ всѣхъ принять съ легкимъ духомъ?.. Вотъ я бы теперь долженъ въ городъ сбѣгать, и па- сочку купить, и куличикъ, и яичекъ на- красить... Потому все это—со младенца до дряхлаго человѣка—легкій духъ укрѣ- пляетъ... Бѣдные мы, точно, и пріюта у насъ своего нѣтъ и заіциты, жизнь мы ведемъ израильскую, но между прочимъ не должны мы быть хуже другихъ. У дру- гихъ радостно и весело, и у насъ дол- женъ легкій духъ играть: у дѣточекъ чтобы платьица и рубашечки были чи- стенькія и новенькія, и пасочка, и кули- чикъ, и яички... — Да все это будетъ, все будетъ сдѣ- лано... ЬІе впервой, вѣдь, намъ празд- никъ-то встрѣчать!.. Угомонись ты, ради Господа! помолчи,—утѣшала его Анфиса Петровна. — Будетъ, Степанъ Тимоѳеичъ, все будетъ сдѣлано... Вотъ я ботинки закон- чу, и въ городъ смахаю, и все исполню... все сдѣлаю,—поддерживалъ и работникъ. — Сдѣлай, Серега, сдѣлай! —успокоил- ся Степанъ Тимоѳеичъ:— для другихъ сдѣлаешь, себѣ лучше будетъ! Жить 11