b000002167

ПРГБЗДЪ ВЪ ДЕРЕВНЮ. 153 Березовая роща, стоявшая невдадекѣ з а деревней, вся проннзанная солнечны- ми лучами, блестѣла и искрилась золо- томъ и серебромъ. Иногдавъ природѣ бы- ваютъ такія неожиданныя сочетанія свѣ- т а и тѣней, что пораженный зритель въ безмолвномъ созерцаніи останавливается предъ ними, боясь на секунду отвести глаза, какъ будто чувствуя, что вотъ- вотъ сейчасъ это прихотливое видѣніе ис - чезнетъ и уже никогда, можетъ быть, болыне не повторится. Маленькая рощи- да, обыкновенно сѣренькая, засоренная, жидкая и чахлая, именно теперь попала въ эту неожиданную игру свѣта, и вся она, весь міръ, наполнявшій ее, преоб- разились: сѣроватые стволы березъ пре- вратились въ матово-серебристыя колон- ны, полуосыпавшіяся верхушки—въ зо- лотистыя ісороны, какъ будто собранныя язъ тонкихъ, трепетавшихъ червонцевъ; юпавшая буро-желтая листва, густо усѣ- ;явшая почву, лежала ковромъ, мягкимъ и нѣжнымъ, подернутымъ тончайшимъ узо- ромъ искрившагося, серебристаго инея. Чахлая рощица млѣла и сіяла въ этомъ необычномъ нарядѣ. Такъ жалкое, изстра- давшееся въ суровой жизни, юное суще- «тво, въ сонныхъ галлюцинаціяхъ, вне- запно переносится въ волшебный, сверх- чувственный міръ тепла, благоуханія и млѣетъ, все просвѣтленное трепетаніемъ божественнаго свѣта. Это-—легкій осенній морозъ, установив- шійся съ утра, все прибралъ, вычистилъ я оковалъ холоднымъ дыханіемъ вокругъ трязной еще наканунѣ деревеньки. Русановъ не одинъ разъ прошелъ улсе изъ конца въ конецъ рощу, но сопровож- давшій его всюду внутренній ужасъ не поддавался никакому очарованію. Но вотъ «нъ, усталый, какъ-то остановился на опушкѣ, снялъ шляпу, провелъ рукой по спутавшимся волосамъ, взглянулъ на ро- щ у—и мысль, ясная, глубокая, страст- ная, охватила его мозгъ... Какъ сама хи- лая рощица, онъ попалъ неожиданно въ полосу свѣта. Мракъ, ужасъ, отчаяніе— все исчезло. Охваченный внезапнымъ наи- тіемъ вѣры, упованія и порыва, онъ от- дался весь озарившей его мысли. Она блестѣла предъ нимъ какъ свѣточъ, ок- рашивая все окружающее своимъ соб- ственнымъ блескомъ. Съ этого момента онъ понесъ этотъ свѣточъ всюду съ со- бою. Принесъ онъ его въ пріютъ своего холоднаго одиночества — и пріютъ этотъ просіялъ тепломъ и свѣтомъ. Изумленный Нилъ, по обыкновенію, по- качивалъ головой, но уже ни это пока- чиванье, ни подозрительные взгляды ба- тюшки, ни сама деревня, чуравшаяся его, ни даже скандалъ, произведенный пья- нымъ бѣлобрысымъ мужичонкомъ, пол- завшимъ недавно въ ногахъ у Артамо- на, а теперь перебившій камнями окна въ избѣ Кабана и валявшійся посрединѣ улицы, избитый мужиками, со скручен- ными назадъ локтями, въ ожиданіи началь- ства,—ничто, ничто не смущало его. То былъ влюбленный, охваченный страстью. Онъ торопливо привелъ въ порядокъ свои дѣла по имѣнію и черезъ два дня, весело и любовно простившись съ дерев- ней, уже ходилъ съ своимъ прежнимъ че- моданчнкомъ по платформѣ полустанка, ожидая поѣзда. Единственный провожатый его, старикъ Нилъ, говорилъ ему отъ времени до вре- мени: „Такъ-то лучше, милячокъ! Лучше къ овоимъ-топоближе поселиться... Здѣсь, вѣдь, деревня, мужикъ... ІІоѣзжай, ми- лячокъ, разыщи своихъ-то и тепло, и уютно тебѣ будетъ... Гдѣ тебѣ крестъ нести!“ Русановъ любовно улыбался старику и утвердительно кивалъ головой; но не къ этимъ „своимъ“ , о ко.торыхъ говорилъ Нилъ, собирался онъ и не объ этихъ „своихъ“ онъ думалъ. „Еще одно усиліе—и все кончено! От- рясти послѣдній прахъ съ своихъ ногъ и расплыться, раствориться, растаять въ могучемъ океанѣ массы, въ великомъ общемъ массовомъ сознаніи...“ — шеп- талъ онъ и полною грудыо вдыхалъ свѣ- жій, сыроватый вечернііі воздухъ родныхъ полей. Вдали показались два красныхъ глаза паровоза, послышалось его тяжелое ііы х - тѣнье, громыханье цѣпей. Тихо подползъ поѣздъ и, захвативъ, какъ чудовище въ свою пасть, одинокаго пассажира, едва успѣвшаго полсать руку своему, толсе оди- нокому, проводншсу, быстро иомчался въ мракъ налегавшей на поля ночи...