b000002166

нымъ, бѣгущимъ со всѣхъ ногъ въ пе- реднюю. „Племянникъ“ схватываетъ свою ильковую шубу, жертвуя калошами, на- брасываетъ ее на одно плечо и быстро спускается съ лѣстницы, сопровождаемый пинкомъ въ шею, крикомъ, гиканьемъ, свистомъ развлекавшпхся неожиданнымъ спектаклемъ конторщиковъ. Общее воз- бужденіе „высшей инстанціи“ мигомъ передается „низшей“, и послѣдняя, вы- сыпая отъ стара до мала изъ лабазовъ, уже встрѣчаетъ несчастнаго, летящаго съ лѣстницы, гиканьемъ, хохотомъ, ци- каньемъ. Низшая иистанція уже чутьемъ знаетъ, въ чемъ дѣло, такъ какъ эти спектакли устраиваются нерѣдко. — Стрюцкій! — Суныла! — Сусликъ! — Крыса! — Тссссъ!.. У-у-у-у! Все это несется вслѣдъ прекрасному незнакомцу изъ оконъ „высшей инстан- ціи“ и изъ кладовыхъ „нижней“ , пока онъ быстро и не теряя элегантности въ походкѣ, пробѣгаетъ рядъ лобазовъ и, нанявъ Ваньку, скрывается отъ взоровъ взбудораженныхъ „рядовъ“... А „ряды“ еще долго волнуются этимъ событіемъ, пока вѣсть о немъ не обойдетъ весь ры- :нокъ. Нашъ „любопытный экземпляръ“, на- нявшій комнату въ благородномъ семей- ствѣ, не имѣлъ счастія, или несчастія, принадлежать къ высшей инстанціи, быв- шей рѣдко достижимымъ идеаломъ для „сибирокъ“ низшей. Высшая инстанція примыкала непосредственно къ „цивили- заціи“, низшая—къ деревнѣ. Все это, впрочемъ, какъ мы видѣли, не мѣшало и низшей инстанціи сочувственно принимать къ сердцу „событія“, совершавшіяся вы- ше ея, въ области мало ей доступной. Но Петръ никогда не участвовалъ въ шумиомъ выраженіи этого сочувствія. Привезенный въ Москву уже 16—17 лѣтъ, впечатлительный, любопытный и сосре- доточенный мальчикъ, онъ не научился „цикать" и „дразниться“, вообще всѣмъ тѣмъ увеселительнымъ штукамъ, ареной которымъ служатъ панели торговыхъ ря- довъ. Онъ, обыкновенно, вначалѣ смо- трѣлъ на сцены, въ родѣ вышеприведен- ныхъ, съ какимъ-то недоумѣніемъ, даже сожалѣніемъ къ несчастнымъ „незнаком- цамъ“, вылетавшимъ изъ главной конто- ры. Его поражало то, что его собратья „дразнили“ прекраснаго незнакомца сло- вами: „ученый! законы проглотилъ!“ Еще болѣе его поражали самые эти казусы съ „учеными“. Ему было стыдно за нихъ, хотя онъ и не сомнѣвался, что хозяинъ казнилъ ихъ за „дѣло“ . Но онъ н емогъ соединить въ своемъ умѣ представленія „ученаго, проглотившаго законы“, съ ка- кимъ-то пакостнымъ дѣломъ, за которое быотъ въ загривокъ. Это до такой сте- пени смущало его, что при подобныхъ случаяхъ онъ иногда краснѣлъ; глаза его наполнялись слезами, и лично внутренно онъ страдалъ за „ученаго“, внутренно принималъ на себя весь снѣдавшій его стыдъ и позоръ. Конечно, этому были причины. У Петра былъ въ деревнѣ закадычный другъ Фи- ларетка, а этотъ Филаретка получилъ изъ разсказовъ своего отца, стараго дво- рецкаго, очень радужное представленіе о правахъ ученыхъ и благородныхъ лю- дей въ семъ мірѣ, неустанно развивая это же уваженіе къ ученому званію и въ своемъ пріятелѣ. Обольстительно рисо- валъ онъ ему всю прелесть „пинжака“ и знаніе законовъ („главное, чтобы зако- ны знать!“), которые, несомнѣнно, защи- тятъ ихъ и ихъ отцовъ, и братьевъ, и дядьевъ отъ всякихъ „прижимокъ“, ко- лотушекъ, обидъ... „Ежели только пин- жакъ да законы — ходи прямо, смотри бойко! Вонъ мой тятька... сидитъ себѣ на крылечкѣ, трубочку покуриваетъ, ни- кто его не бьетъ, не обидитъ, еще му- жики шапки ломаютъ. Нѣтъ, это, братъ, первое дѣло“,—умилялся Филаретка. Но Филаретка былъ натура увлекающаяся, и, какъ всякая увлекающаяся натура, легко мѣнялъ предметы своего увлеченія и ско- ро утѣшался въ несбывшихся мечтахъ. Не то былъ Петръ. Онъ слушалъ, слу- шалъ Филаретушку и молчалъ, смотря на него исподлобья своими пытливыми карими глазами. Самолюбивый и недовѣр- чивый, он ъ рѣдко дѣлился своими мысля- ми даже съ Филареткой. Но что разъ за- падало въ его душу, то утрамбовывалось въ ней плитою; разочарованію онъ под- давался туго и, если избѣжать его было нельзя, оно давалось ему трудно, выры- валось изъ души съ болыо... И въ отно- шеніи къ ближнимъ они были различны: Филаретка былъ вообще добродушный, любящій; когда обижали „деревшо“, ему было жалко, Петру было стыдно. Фи- ларетка соболѣзновалъ и плакалъ объ обижениыхъ и негодовалъ противъ при-