b000002166

ГЛАВА III. РАЗДЪЛЪ . 51 я ны Мосевны. Филаретушка изрѣдка вста- нулъ онъ, сидя уже за вечернимъ чаемъ, вляетъ въ нее свои заыѣчанія. Въ две- когда ходоки Волчьяго поселка вошли въ ряхъ стоитъ высокая, коренастая, добро- избу и помолились въ передній уголъ.— душная фигура Хипы, плавающаго гла- Не успѣли дѣда въ яму свалить, а ужъ зами по потолку и стѣнамъ зальца. Сзади бунтъ зачинать? его, внимательно слѣдя за разсказомъ, — Не мы зачинаемъ, Еремѣй Еремѣ- с ердито глядѣла жена его Прасковья, и ич ъ ,— проговорила Ульяна Мосевна, сни- когда Ульяна Мосевна примолкала, чтобы мая взмокшую отъ снѣга баранью шубу, поклониться чиновнику, Прасковья тол- — Мышеядь!.. Вишь, что выдумали— кала Хипу въ спину и говорила: „По- мышеядь! Сами себя поѣдомъ съѣдите! клонись!“ Хипа спохватывался и отвѣши- Сами! На мышей-то нечего валить! валъ низкій поклонъ. Наконецъ, чинов- — Какія мыши, Еремѣй Еремѣичъ! Не никъ начиналъ зѣвать и вдругъ, не до- мыши т у т ъ ... А люди законъ потеряли, слушавъ и половины, посылалъ ихъ къ на дѣдовскіе завѣты наплевали... другому чиновнику за справкой, бралъ — То-то наплевали!—не слушая, про- подносимый Ульяной Мосевной рубль и должалъ „задавать острастку" Еремѣй увѣрялъ ихъ, что пріятель его все для Еремѣичъ. - Б ольнакъ-то поди не хуже нихъ устроитъ въ лучшемъ видѣ. васъ знаетъ, что хорошо... А тебѣ бы, Опять бродитъ по сугробнымъ улицамъ старуха, грѣхъ молодыхъ-то бунтовать, города N кучка деревенскаго люда. Опять Тебѣ бы ихъ же надо послушности учить, утѣшаетъ Филаретушка Ульяну Мосевну, да покорности къ большаку, потому онъ что „выше надо подавать! Главнымъ об- теперь всѣмъ вамъ замѣнитъ отца, надо разомъ, выше подавать!" что у него, всѣми вами владыка... кромѣ этого чиновника, есть такіе адво- — Позвольте, господинъ купецъ,— за­ каты, которые въ правительствуюіцій се- волновался Филаретушка. натъ не задумаются прописать— и какъ , Но его перебила Прасковья, и что, и по какой причинѣ. Опять оты- — Да намъ что большакъ-то? Да рази скиваютъ крестьяне иоваго чиновника „въ болынаку-то позволено зорить семью? Отъ собствениомъ домѣ“ , опять начинаетъ об- кого такіе законы? — вдругъ сорвалась стоятельно выговаривать Ульяна Мосев- она съ лавки и бойко наступала на Ере- на: „А вотъ видите, господинъ, живемъ мѣя Еремѣича.—Развѣ болынаку-то поз- мы, по нашему дѣдовскому завѣту, по волено вертѣть всѣми, какъ холопами? деревенскимъ обычаямъ, сообща, какъ — Молчать!—крикнулъ Строгій и даже искони положено". И снова гуляетъ гла- ногой пристукнулъ.— Молода еще разго- зами по стѣнамъ и потолку чиновничьяго варивать-то!.. Ишь вы набаловались! На зальца добродушный Хипа и снова сту- мои бы васъ руки!.. Ты чего жену-то не каетъ его въ спину Прасковья и гово- учишь?—спросилъ онъ Х ипу. ритъ: „Поклонись, деревянный!" И снова Хипа такъ и озарился улыбкой во все чиновникъ, принимая рубль, посылаетъ свое широкое лицо, ихъ к у д а -т о , за какою -то справкой и Ходоки присмирѣли. Только Ульяна Мо- снова утѣшаетъ ихъ Филаретушка, „что севна замѣтила строго: они безпремѣнно всякую правду отыщутъ",— Выше большака, Еремѣй Еремѣичъ , пока, наконецъ, усталые не возвращают- совѣтъ да любовъ въ семьѣ... А кольмн ся они, при звонѣ къ вечернямъ, на по- паче, ежели къ намъ чужіе люди привер- стоялый дворъ Еремѣя Еремѣича Стро- жены. В сѣ мы въ одну житницу хлѣбъ гаго. возили, въ одну руку работы поднимали. А Строгій, какъ человѣкъ вполнѣ стро- В сѣ мы своего ищемъ . Надо разсудить гихъ правилъ, никогда не упускалъ слу- по справедливости! чая поддержать пріобрѣтенную имъ ре- — Это вѣрн о , вѣрно! — подхватилъ путацію. Онъ держался того мнѣнія, что Еремѣй Еремѣичъ, вспомнивъ при словѣ всякій непремѣнно въ чемъ-нибудь, да „справедливость" о своей репутаціи.— виноватъ, „потому кто же безъ грѣха?“ Помоги вамъ Б огъ! Прндвигайтесь-ка къ Выработавъ въ себѣ такія убѣжденія, онъ столу, да попарьте животъ-то! Чай, из- не любилъ никому „поблажать", потому, мерзли, изустали? какъ бы ни считалъ онъ человъка пра- — Что ужъ говорить! Ежели бы не вѣ - вымъ, все же находилъ необходимымъ рилъ, что у Бога правду сыщешь, такъ дать ему „острастку". лучше бы въ гробъ лечь, — грустно про- —Ну, что, бунтовать вздумали?—крик- говорила Ульяна Мосевна. 4 *