b000002166

ГЛАВА III. РАЗДЪЛЪ . 4 7 того неожиданны для слушателей, что всѣ чемъ, этому слову уже не миновать те- смолкли, никто сразу ничего не могъ воз- перь сорваться съ его губъ. разить, и кругомъ настала мертвая тиши- — Ну, утро вечера мудренѣе!— сказала, на; даже трубка В ахромея не сопѣла Ульяна Мосевна.—Идите-ка спать, да по­ больше. Вонифатій и самъ какъ будто думайте каждый про себя. - испугался своей храбрости. Не будь онъ А, между тѣмъ, „новый человѣкъ де- выпивши, не опьянѣй онъ такъ отъ оба- ревни“ , Петръ Вонифатьевичъ Волкъ-млад- янія предъ успѣхомъ Петра среди „до- шій, сидѣлъ все это время на завальнѣ бросельской интеллигенціи11, не будь, на- отцовской избы и угрюмо смотрѣлъ въ конецъ, такъ темно,— врядъ ли бы онъ глубину ночи, окутавшей и его, и высе- сказалъ и половину того, что открылъ лок ъ , и рощу. Онъ думалъ на неизмѣн- теперь. Да врядъ ли бы .его за это по- ную свою тему, „чтобы все какъ лучше", хвалилъ и самъ Петръ, такъ какъ это не Филаретъ же Флегонтовичъ Чижовъ могло быть въ расчетахъ его недовѣрчи- (иначе Чижикъ) давно уже, еще какъ ваго, скрытнаго ума. только Вонифантій заявилъ свои права Наконецъ, Вонифатій опомнился, но большака, тихонько исчезъ отъ качели и чувствовать себя болышакомъ не переста- побѣжалъ къ своимъ Дергачамъ. Онъ валъ. струсилъ и испугался, его охватила бо- — Луша, иди домой! — строго прика- язнь — чего? — онъ рѣшительно не пони- залъ онъ среди общаго молчанія. малъ. Онъ только безсвязно твердилъ: — Тятенька, я еще успѣю ,—тихо про- — Прострѣлъ въ сердцѣ—это вѣрно!.. говорила она. Въ сердцѣ прострѣлъ! Вотъ оно самое! Она сидѣла на доскѣ качели, рядомъ Что онъ разумѣлъ подъ этими словами, и обнявшись, съ дозволенія обычаевъ онъ врядъ ли бы и самъ объяснить. Онъ тѣ хъ палестинъ, съ Иваномъ Забытымъ. только очень былъ радъ, что нашелъ та- — Иди, говорятъ! Пора за умъ взять- кое слово, которое, по его мнѣнію, зна- ся! Будетъ со всякимъ якшаться! Ступай меновало то нѣчто , что измѣнило душу къ брату!.. Ступай въ свой домъ!—крик- Петра. нулъ грозно Вонифатій, поправилъ на го- Какъ бы то ни было, нынѣшняя ночь ловѣ шляпу и походкой самоувѣреннаго была первая ночь, когда обитатель вы- человѣка пошелъ къ своей избѣ. селка легъ неувѣренный въ завтрашнемъ Если бы кто могъ освѣтить въ эту ми- днѣ. нуту осеннюю глубокую тьму, предъ его глазами предсталъ бы одинъ изъ драма- ГЛАВА III. тическихъ моментовъ въ жизни выселка. Онъ увидалъ бы, какъ , при словахъ от- Р а з д ѣ л ъ. да, сказанныхъ такимъ тономъ, котораго • I. еще никто не слыхалъ, сошла вся кровь съ нунцовыхъ щекъ Луши и онѣ сдѣла- В ъ Ямской слободѣ губернскаго города лись бѣлѣе полотна; какъ вспыхнулъ, на- N наибольшею извѣстностью среди трудо- противъ, Иванъ Забытый, и его рука, вого странствующаго крестьянства поль- обнимавшая Лушу, вдругъ упала, словно зовался постоялый дворъ выписавшагося разбилъ ее параличъ, и горькая улыбка, въ мѣщане крестьянина деревни Дергачи съ примѣсыо не то злобы, не то покор- Еремѣя Еремѣича Строгаго. Надо думать, ности судьбѣ, пробѣжала по его губамъ. что окрестили его такимъ прозвшцемъ не Врядъ ли съ этой минуты онъ оправит- даромъ, такъ какъ былъ онъ, дѣйстви- ся и будетъ попрежнему добродушно го- тельно, мужикъ „строгихъ правилъ" и, воритьсвое обычное: „съ удовольствіемъ!" притомъ, „строгаго обличія". Высокій, Кромѣ этого, въ тотъ же момеитъ со- коренастый, сутуловатый, съ большою лы- вершилось здѣсь и еще нѣчто. Нѣсколь- синой на головѣ, длиннымъ носомъ, по- ко секундъ спустя послѣ словъ Вонифа- росшшіъ сѣдыми волосами на концѣ, сер- тія засопѣвшая было опять трубка Вахро- дитымъ взглядомъ болыпихъ карихъ мея вдругъ смолкла, но по лившемуся отъ глазъ и сѣдою бородой— онъ вездѣ, въ нея свѣту было видно, какъ быстро под- церкви ли, въ думѣ ли среди гласныхъ, нялся Вахромей, хотѣлъ крикнуть: „Раз- на базарахъ ли, рѣзко выдѣлялся изъ дѣлъ! “—но удержался, сжалъ губы и мед- толпы. А его суровый, глухой, но силь- ленно опустился опять на бревно, на ко- ный, какъ труба, голосъ хорошо былъ торомъ сидѣлъ. Рано или поздно, впро- извѣстенъ какъ торговому, такъ и кре-