b000002166

40 УСТОИ. ЧАСТЬ I . ДЪДОВСКОЕ ГНЪЗДО. До старости по боямъ .ходятъ, на пал- мей только сплюнулъ ему вслѣдъ и сер- кахъ тянутся, на птицу охотятся. А тѣмъ дито крикнулъ въ окно своей бабѣ: временемъ на спинахъ-то горбы выра- . — Прасковья! накрывай ужинать! стаютъ, а на этихъ горбахъ только лѣ- Собесѣдники разошлись. Ульяна Мосев- нивые не катаются. Други да пріятели на заглянула было въ окно къ Вонифа- послѣ самимъ же въ глаза нахохочутъ! тію, но Петръ сказалъ, что онъ усталъ А тамъ, малое время годя, фиглярить на- и хочетъ спать. Ушла къ себѣ въ келыо чнемъ! За рюмку водки хоть наплюй въ и Ульяна Мосевна. ликъ-то Б ожій... у Петръ говорилъ, ни на кого не смотря, и только блескъ его глядѣвшихъ сердито Утро слѣдующаго дня застало обита- исподлобья глазъ, да порывистыя движе- телей Волчьяго поселка за молотьбой хлѣ- нія руки по борту кафтана выдавали его ба. Они уже работали давно, и нынче волненіе. какъ-то молчаливо шла работа. Вслѣд- — Такъ , такъ! —подтвердил, дергаче- ствіе ли осенней погоды, или почему дру- вецъ .— Это, братъ, что вѣрно, то вѣрно! тому, но мужики были суровѣе обыкно- Эту самую нашу судьбу расппсалъ ты веннаго, сердитѣе кричали на бабъ и чудесно... А съ пріѣздомъ, братъ, по- лаконичнѣе отвѣчали на вопросы. Даже здравиться надо бы! — прибавить онъ, Хипа меньше улыбался. Только Вонифатій утерѣвъ бороду. Мосеичъ былъ, къ удивленію, благодуш- — Этою безхарактерностыо мы не за- нѣе, чѣмъ когда-либо, и даже расшутил- нимаемся! — круто закончить Петръ и, ся было, но шутка не удалась, когда его замѣтивъ подходившихъ отца и москви- сердито оборвалъ Вахромей. Вонифатій ча, зашагалъ къ своей избѣ. замолчалъ, но лицо его не перестало сіять — Вонифатію Мосеичу!—крикнули дер- благодушіемъ. Это „сіяніе “, повидимому, гачевцы.—А мы вотъ полюбопытствовать не особенно нравилось Вахромею и раз- насчетъ вашего молодца... дражало его, хотя онъ не говорилъ ни- —• Ну, что жъ! чего. Братья Волки уже кончали овинъ — Видѣли, видѣли! Дѣловой! и собирались итти завтракать, когда про- — Дай Б о гъ !.. снулся Петръ. Умывшись, онъ тщатель- — Дай Богъ ! Что говорить! Разнесъ онъ но причесалъ свои черные кудри, затѣмъ тутъ и дядьевъ своихъ, и насъ—чудесно, истово помолился предъ образомъ и, на- Лучше быть ненадо! Къ вашему богато- конецъ, вынулъ изъ ящика небольшой му дѣлу онъ идетъ ... А кабы онъ кънамъ самоваръ, въ видѣ вазы, съ львиными въ деревню пріѣхалъ, такъ мы бы ему, , лапками у ручекъ. Онъ самъ сходилъ за дѣловому-то, да цѣпъ въ руки! Это бы водой, самъ поставилъ его и, когда онъ вѣрп ѣе... Такъ ли? закипѣлъ внесъ его въ избу, постлалъ Но Вонифатій только махнулъ рукой и, скатерть на столъ, вынулъ изъ чемода­ не отвѣчая, прошелъ съ москвичемъ. на пару чашекъ, небольшой ящикь съ — Съ пріѣздомъ бы, Вонифатiй Мосе- чаемъ и сахаромъ и, помѣстившись предъ ичъ! — крикнули ему вслѣдъ дерга- самоваромъ у окна, молча, сосредоточен- чевцы. но и съ сознаніемъ собственнаго достоин- — На праздникъ приходите, на празд- ства принялся пить чай. Пилъ онъ не- никъ. Заодно уж ъ !— откликнулся онъ. торопливо, блюдечко за блюдечкомъ, и, — Ну, на праздникъ, такъ на празд- повидимому, нисколько не смущаясь оди- никъ—нечего дѣлать!.. Прощайте пока! ночествомъ. Нисколько не смутился онъ, Дѣловитъ больно у васъ молодецъ-то. когда вошелъ въ избу отецъ и, размах- Дергачевцы ушли. Дядья продолжали нувъ руками, вскричалъ: еще сидѣть молча. Вахромей, однако, — Ай да москвичъ! Ужъ и хозяйствомъ давно уже спустить съ рукъ дочурку и раздобылся! Ну, и дѣловой же у васъ въ порывисто выкуривалъ трубку за трубкой, Москвѣ народъ! Ну, ну, угощай! что было у него признакомъ сильной ду- Петръ съ особенною ловкостью вытеръ шевной неурядицы. Но онъ, до поры до чашку, какъ-то особенно искусно, то при- времени, не любилъ говорить, не любилъ поднимая, то опуская чайникъ, тонкою „отводить душу“ разговорами. струей налилъ чай и, подвинувъ чашку Скоро мимо нихъ проѣхалъ москвичъ на другой конецъ стола, проговорилъ: на своемъ сивомъ жеребцѣ и к а к ъ -т о — Садись. особенно почтительно раскланялся. Вахро- — Угощай, угощай, братъ !.. Только