b000002166

Богу, нонѣ исправенъ сталъ. Ученъ, очен- но даже ученъ сталъ, какъ на сторонѣ- то бѣгалъ!“ Наумъ, такимъ образомъ, явился третъимъ новымъ элементомъ об- щины, который община, по системѣ пе- редѣловъ и по общинной совѣсти, обяза- на признать. „Отчего жъ бы ему и не дать эти залишнія души? Отчего жъ ему м не устроиться хозяйствомъ опять? Вѣдь, онъ—нашъ, не чужой. Мы обязаны“. Но разсуждать такъ правильно, согласно сво- имъ исконнымъ міровоззрѣніямъ, община долго не можетъ. Община сейчасъ же вспоминаетъ, въ лицѣ какого-нибудь старосты Макридія, что, вѣдь, она, помимо всего прочаго, въ современномъ ея видѣ, призвана быть нѣкоей государственной функціей и, глав- н ое дѣло, единственно толькоэтой функ- ціей, фискальной, какъ сборщикъ податей. А народная община, вырабатывая еще на зарѣ цивилизаціи“ схему своихъ бы- товыхъ основъ, понятно, этого призванія не предвидѣла, а потому этой функціи и не могла естественно внести въ свою со- ціальную схему. И вотъ опять компро- миссъ, невозможныя примиренія, общин- ны я коллизіи... „Этотакъ, что говорить!— разсуждаетъ община:—человѣку помочь пріустроиться—на что лучше! Божье дѣ- ло! Только ежели этотъ человѣкъ „заду- ритъ“, то выбивать за него недоимку изъ своихъ кармановъ тоже хорошаго мало! А, вѣдь, она, недоимка-то, за двѣ-то ду- ши 24 рублика въ годъ, говорятъ, какъ едина деньга. А Наумка-то тоже... вѣдь, Богъ его знаетъ!.. На него упованія то- же большого не возложишь!..“ — А при всемъ при томъ, я вамъ, братцы, и вотъ что скажу, — заявляетъ одинъ мірянинъ:—съ какого это порядку у пасъ здѣсь богатѣи-то, хошь бы Гор- дѣевъ Петръ (торгующій в ъ городѣ, какъ мы говорили, бакалейными товарами, цер- ковный староста на погостѣ и хозяинъ большого двухъэтажнаго дома въ нашей деревнѣ), —съ какого это порядку онъ только на двѣ души тянетъ?.. Кажись бы , у него четыре души должно быть? Ась? Это что же будетъ!.. Бѣдные въ три жилы подати вытягивай, а богатый льго- той пользуйся!.. Ась? — Да, вѣдь, онъ хлѣбопашествомъ не занимается?—ввернулъ въ защиту брата Повелъ Гордеевъ. — Чего? Да намъ-то что? — вступился Алешка Собакинъ:—намъ отъ этого теп- лѣе, что ли? Какое мы отъ него міру угожденіе видимъ? Онъ богатѣетъ, а на- логу только въ половину платитъ, да намъ, хошь бы благодарности для, по- ступился ли чѣмъ-нибудь?.. Вотъ онъ сына въ гимназію пристроилъ, въ баре лѣзетъ, отъ обчества его отписалъ, а намъ за это хошь бы плюнулъ!.. Нѣтъ, ихъ проучить надо! Зазнались!.. — Конечно, проучить!—возсталии дру- гіе міряне. — Пущай въ купцы выписывается, ко- ли землепашеству не крѣпокъ... Коли не землепашество, такъ чего и мужикомъ быть! Пущай выписывается, такъ мы и знать будемъ. — А мы теперь вотъ какъ сдѣлаемъ: Наумка-то (еще чортъ его знаетъ, лѣша- го, каковъ онъ тамъ будетъ), пущай для пробы на полдуши пока сядетъ, а полто- ры души на Гордѣева навалимъ!.. Нече- го баловаться! Мы вотъ тоже за Гуса- риху сколько лѣтъ недоимки-то доплачи- ваемъ! Мошны-то у насъ тоже не боль- но толсты! Да! — Конечно, навалить надоть! Что за баловство!—такъ разсуждалъ ямскойміръ на первомъ сходѣ по заявленіи Гусарихи. О такомъ намѣреніи міра было сообще- но братьями Петру Гордѣеву, въ городъ. Петръ Гордѣевъ обидѣлся и отвѣчалъ, что „онъ кланяться мужикамъ не намѣ- ренъ, водкой ихъ поить тоже не желаетъ, а коли они его захотятъ учить, такъ у нихъ еще руки не доросли. А ежели въ нихъ такое упорство оказывается, такъ онъ пересядетъ на свой надѣлъ, какой ему при передѣлѣ достался, на трехдуш- ный! А больше навалить на него права у нихъ нѣтъ!“—сказалъ и въ деревню за- явиться не подумалъ. Мужики сошлись на второй сходъ. На этомъ сходѣ обсужденію предстояли уже еще два новые элемента, кромѣ первыхъ трехъ: это —четвертый элементъ въ ли- цѣ Петра Гордѣева, богача, хлѣбопаше- ствомъ лично не занимающагося, а слѣ- довательно, и мало платящаго податей, и пятый—мѣна надѣловъ (см. главу VI). Какъ только стало извѣстно ямскому міру заявленіе Петра Гордѣева, такъ тот- часъ же были затронуты интересы цѣлой группы мірянъ, участвовавшихъ въ мѣнѣ надѣловъ, а ихъ было дворовъ 5—6. Бо- гачъ зналъ, во что билъ. Дѣло было вотъ въ чемъ: мой хозяинъ, дѣдъ Матвѣй, по послѣднему передѣлу въ 1872 году по- лучилъ надѣлъ на двѣ души. Онъ и до- вольствовался имъ, такъ какъ могъ съ