b000002166

чать, съ пяти-то мѣшковъ не сдохну!..“ Спросишь другого: „да, вѣдь, и мнѣ, го- воритъ, убытокъ-то не великъ!..“ Такъ всѣ за однимъ... — Конечно, если въ одиночку, такъ невозможно... Но, вѣдь, у васъ міръ, у васъ община, вы можете хлопотать со- обща!.. — Что говорить!.. — Что же? За чѣмъ дѣло стало?.. — А за тѣмъ и стало, что ежели вотъ этого нѣтъ, такъ что ты подѣлаешь?.. Этого пустой рукой не схватишь!.. Вотъ вамъ бесѣда объ „общественныхъ дѣлахъ“ съ мужикомъ. Каковъ онъ по- кажется „свѣжему человѣку", да еще интеллигентному, да еще если онъ при этомъ заявился въ деревню „искатьиде- алы?..“ Съ благороднымъ негодованіемъ и непритворною грустью наполнитъ онъ литературу пенями и объ отсутствіи въ мужикахъ интереса къ общественнымъ дѣламъ, и о томъ, что среди мужиковъ не замѣчается и признака общинной со- лидарности, что община—этомиѳъи пр., и пр. И все это подкрѣпитъ такимъ аргу- ментомъ: „вотъ какое впечатлѣніе про- изводитъ деревня на свѣжаго человѣка!“ А, вѣдь, въ сущности, у насъ нодъ „свѣжимъ“ человѣкомъ разумѣется на- блюдатель, свободный отъ всякаго пред- варительнаго знакомства съ тѣмъ пред- метомъ, наблюдать который онъ отправ- ляется. Вотъ почему такъ часты въ ли- тературѣ пени и восторги предъ тѣмъ, что собственно ихъ ни мало не заслу- живаетъ. Въ особенности это вѣрно от- носительно деревни. Здѣсь для свѣжаго человѣка раздолье: знаній предваритель- ныхъ никакихъ о ней не имѣется, а предметовъ, вызывающихъ пени или во- сторги-пропасть. И въ концѣ-концовъ у наблюдателя деревня является то аркад- скою идилліей, то скопомъ всего тупого, дикаго, звѣрскаго, стихійнаго, безъ про- блеска свѣта. Это ужъ смотря по темпе- раменту наблюдающаго ее „свѣжаго чело- вѣка“ ,—склоненъ ли онъ болѣе къ опти- мизму, или же къ пессимизму. И вотъ отсюда та „неправда“, вольная и неволь- ная, которая царитъ въ нашей интелли- генціи относительно деревни, то странное раздвоеніе, которое ощущаетъ человѣкъ, принимающійся за изученіе деревни по свѣдѣніямъ свѣжаго человѣка. Отсюдато замѣчательное смѣшеніе понятій, въ ко- торомъ „своя своихъ не познаша“. Авсе потому, что мы наблюдаемъ деревню толь- ко по свѣжимъ впечатлѣніямъ и „опросамъ свѣдущихъ людей“, каковы: попы, учи- теля, семинаристы, помѣщики, волостные писаря, чиновники и проч. Эти „свѣду- щіе люди“ деревни почему-то до сихъ поръ считаются компетентными въ суж- деніяхъ о народной жизни. Я раньше точно такъ же думалъ, но это оказалось печальнымъ недоразумѣніемъ. Всѣ эти „свѣдущіе люди“, несмотря на то, что весь свой вѣкъ живутъ среди народа, въ вопросахъ объ исконныхъ устояхъ народ- ной жизни являются наименѣе „свѣду- щими“ въ нихъ, наименѣе способнымипо- нимать совершающееся предъ ихъ глаза- ми. Невѣжество ихъ въ этомъ случаѣ поразительно. Конечно, могутъ быть ис- ключенія. Но въ общемъ всѣ эти „свѣ- дущіе люди“ могутъ быть подведены подъ общій типъ того волостного писаря, ко- торый, какъ мнѣ передавали, на одинъ изъ вопросовъ „Программы вольнагоэко- номическаго общества“, отвѣчалъ: „ни- какихъ способовъ пользованія землей у крестьянъ извѣстной мнѣ мѣстности не существуетъ“. Да и самое пользованіе „Программами“ ученыхъ обществъ, при непосредственномъ даже обращеніи съ за- ключающимися въ нихъ вопросами къ му- жикамъ, требуетъ необходимаго предва- рительнаго пониманія того общаго смысла, который проходитъ черезъ всѣвопросы, пониманія тѣхъ общихъ, основныхъ пру- жинъ, которыми движется крестьянская жизнь, наконецъ—знанія, хотя приблизи- тельно, историческихъ воздѣйствій на эту жизнь. Только въ такомъ случаѣ, если вопросы, предлагаемые крестьянину, вы сумѣете поставить въ такую форму, дать имъ такое освѣщеніе и такъ иллюстри- ровать, чтобы крестьянину сразу они ста- ли близки,- знакомы, конкретны и въ то же время въ прямой связи съ общимъ смысломъ народной (въ данномъслучаѣ— общинной) жизни, только тогда на эти вопросы вы получите ясные, опредѣлен- ные, типичные и оригинальные отвѣты. Иначе и крестьяне васъ не поймутъ и отвѣтятъ вамъ какими-нибудь общими, даже безсмысленными фразами, д а и сами вы послѣ не разберетесь въ массѣ про- тиворѣчій. Я приведу здѣсь изъ моей практики наиболѣе типичный примѣръ. Такъ всѣми нами, интеллигенціей, обще- ствомъ, извѣстный разрядъ симпатичныхъ отношеній богатаго къ бѣдному, сильнаго къ слабому, сердобольнаго къ несчастно- му считается подвигомъ, нравственною