b000002166

ДЕРЕВ ЕНСКІЕ БУДНИ. рокихъ нарахъ. Они, поднявъ головы, чемъ, не раздѣляла соображеній мужа и равнодушно посмотрѣли на насъ. Мы пе- продолжала попрежнему лежать, реступили въ „школу". Шесть аршинъ въ Переступивъ сѣнцы, по узенькой лѣст- длину, пят:, въ ширину; до потолка вы- ницѣ, едва проходимой и для не особен- сокій батюшка только чуть-чуть не до- но толстого человѣка, мы поднялись на ставалъ головой; посрединѣ огромная из- чердакъ. Съ чердака низкая, узкая двер- раздовая печь съ лежанкой. Вдоль оконъ, ка, въ которой батюшка согнулся въ три отъ стѣны до стѣны, плотно наставлены погибели, вела на голубятню. Это была столы и скамьи, образуя узенькій про- квартира народнаго учителя. Мы вошли ходъ около лежанки и печки. На лежан- трое и въ комнатѣ стало тѣсно. Это, кѣ стоитъ черная доска, а въ проходѣ дѣйствительно, было нѣчто птичье, игру- помѣщается, во время урока, учитель, шечное. Крохотное оконце было поднято имѣя возможность двигаться только на и подперто лучинкой. На подоконникѣ— два шага въ одну сторону и на два въ горшокъ фуксіи. Около стоялъ старый другую. В ъ одномъ изъ оконъ форточка, столикъ; на немъ четвертка табаку и раз- маленькая форточка, узенькой трубкой, сыпанныя патронныя гильзы, позеленѣв- съ изломанной мельницей, которая никому шій и заплывшій саломъ подсвѣчникъ. По никогда не приносила пользы. Больше— одной стѣнѣ—кровать, упиравшаяся од- вентиляціи никакой. Воздухъ, даже те- нимъ к онцомъ въ передни! уголъ, дру- перь, „въ прелестный май"., былъ тяже- гимъ— въ трубу съ отдушкой (значитъ, лый, подвальный (кстати: окна такъ и нижній „одеръ“ пользовалъ тепломъ и это стояли не открытыми). крохотное помѣщеньице). По другой стѣ- — И вы не задыхаетесь здѣсь съ пя- нѣ стояли стулъ и сосновый табуретъ. тыюдесятью учениками? На ней же висѣла старая гитара и по- — Задыхаться еще не задыхались, а лотенце. Надъ кроватью на веревкахъ голова каждый день кружится. Послѣ уро- висѣли двѣ короткія дощечки; на нихъ— ка выйдешь словно дуракъ, совсѣмъ очу- истрепанныя книги: „Родное слово“ , Е в - мѣлый. А грязи да вони! Ребятишкамъ тушевскій, Г оворовъ, Рождественскiй!, Е в- раздѣться негдѣ, прѣютъ въ полушуб- тушевскій, Говоровъ, „Родное слово“ . к а хъ ; на ногахъ снѣга натащатъ , да отъ — Только и есть у васъ? Вся и биб- самихъ воняетъ. ліотека? Учитель махнулъ рукой, а батюшка — Да, это для учениковъ. вздохнулъ и покачалъ головой, какъ буд- — А у васъ есть свои? то говорилъ про себя: „не похвалю11!.. — Нѣтъ. Впрочемъ, вотъ у меня — Да, нельзя похвалить,—прибавилъ з д ѣ с ь ...— спохватился учитель и, весь по- онъ вслу хъ ,— Весьма стѣснительно. краснѣвъ, повелъ меня за печку. За печ- Молча смотрѣли мы на потолокъ, стѣ- кой, въ укромномъ уголкѣ, хранились двѣ ны, носившія еще и теперь замѣтные слѣ- разрозненная книжки „Русскаго Вѣ ст- ды плѣсени, на дырявый полъ. ника“ . — И вы не зябнете здѣсь по зи- — Побаивается, —лукавопояснилъ ба- мамъ? тюшка. — Какъ не зябнуть! Въ морозы руки — Какъ вамъ нравится мое помѣще- и ноги коченѣютъ. Этотъ одеръ-то и ве- ніе?— спросилъ учитель, чтобы замять за- ликъ, да только тѣсно отъ него,—ткнулъмѣчаніе батюшки. учитель пальцемъ въ печку. — А вотъ позвольте прикинуть. Мы опять помолчали. Надо думать, въ Я сдѣлалъ три шага — разстояніе въ воображеніи каждаго изъ насъ ярко пред- длину отъ двери до окна; сдѣлалъ два стала картина зимняго урока народной шага поперекъ и уперся въ стѣну. школы. „Да, это подвигъ11, порѣшилъ я — Для холостого человѣка достаточ- про себя. но... Х а -ха ! Дѣло жениховское! — замѣ- — Теперь ко мнѣ милости просимъ... тилъ батюшка. Навѣстите!—пригласилъ учитель, ирони- — Да. Зато, какъ жениху подобаетъ, чески улыбаясь. и поэзіи у васъ здѣсь пропасть! Надъ Мы прошли опять чрезъ переднюю. Му - вами ласточки, голубки носятся... А по- жикъ успѣлъ уже, видно, сообразить, смотрите въ окно, что за роскошный что при гостяхъ спать съ бабой не осо- видъ! бенно ловко, и потому всталъ и даже от- — Вотъ тоже и директоръ говорилъ. ворилъ предъ нами дверь. Баба, впро- Удостоилъ подняться ко мнѣ сюда. К а