b000002166

передъ освобожденіемъ, когда такою ши- рокою волной ходили въ народѣ всевоз- можные толки и слухи, поддерживаемые еще болѣе ироническими намеками и раз- говорами объ эмансипаціи самими помѣ- щиками. Всѣ ожидали. Всѣ дворовые ясно выражали это ожиданіе словами: „Мы ужъ скоро будемъ сами по себѣ!.. Теперь намъ никто не указъ!.. Куда за- хотѣлъ—туда пошелъ; чего пожелалъ— то взялъ. Не пожелалъ здѣсь — хоть за море махнулъ. Теперь ужъ всякъ самъ по себѣ“ . Вскорѣ послѣ освобожденія ба- ринъ распустилъ весьсвойдворовыйштатъ. Митродору тогда было 20 лѣтъ; тогда вскорѣ у него умерли отецъ и мать, и онъ остался одинъ устраиваться на бѣломъ свѣтѣ. Митродоръ, прежде всего, вошелъ въ одну малярную артель, работавшую безъ подрядчика. Онъ былъ плохой мас- теръ, но проворный, бойкій и притомъ гра- мотный парень. Эту умственную бойкость, конечно, въ артели скоро замѣтили и не преминули ею воспользоваться: съ самой раннней весны артель снаряжала Митро- дора на поиски подрядовъ въ города, от- пуская ему скудную сумму н ахарчи. Бой- кій Митродоръ очень усердно бился въ городахъ на подрядахъ въ пользу своей артели: ходилъ по трактирамъ, угощалъ „нужныхъ людей“, давалъ на водку и чаи дворникамъ, лакеямъ, такъ что скуд- ная сумма, отпускавшаяся ему артелью, исчезала очеиь быстро. Митродору при- ходилось въ полномъ смыслѣ голодать, тѣмъ не менѣе, подряды онъ доставлялъ хорошіе. Добродушная артель просто бы- ла отъ него въ восторгѣ и не нахвали- валась имъ, но когда приходилъ день раз- счета, мужички оказывались очень туго- ваты въ оцѣнкѣ Митродоровой умствен- ности, и какъ, ругаясь и горячась, ни доказывалъ имъ обиженный Графъ, чего стоило ему добиться подряда, сколько стоило это хлопотъ, бѣготни, голодовокъ, ночевокъ чуть не на улицѣ и, наконецъ, денегъ, которыя онъ иногда занималъ, артельные мужички, тѣмъ не менѣе, при- ходили въ ужасъ отъ истраченной имъ суммы, туго стояли на своемъ, и если на что соглашались, то единственно толь- ко накинуть рублишко лишній на его умственность. Эти дни расчетовъ были самыми мучительными днями для Митро- дора; добродушные мужички, наученные опытомъ жизни, припирали его такимъ недовѣріемъ и, притомъ, такъ низко цѣ- нили его умственность, возражая ему, на- примѣръ, такими словами, что, молъ, и ты, парень, недалеко безъ насъ уѣдешь,— что Митродоръ получилъ органическое отвращеніе къ этой „вознѣ съ народомъ“- и бросилъ артель. Отчасти вслѣдствіе- этого отвращенія, отчасти потому, что еще былъ очень молодъ, онъ и не поду- малъ забирать артель „въ свои руки“; онъ захотѣлъ жить и дѣйствовать „самъ по себѣ" , чтобывсякій къ нему въ душу „не лѣзъ“, „чтобы быть самому себѣ господиномъ“ . Онъ бросилъ свое мастер- ство и, встрѣтившись въ городѣ съ од- нимъ офеней, прельстился его промысломъ. Получивъ отъ этого офени половину то- вара въ кредитъ, онъ пустился изъ края въ край, отъ моря и до моря охаживать Россію. Во время этихъ своихъ стран- ствованій онъ сталкивался со всевозмож- нымъ народомъ: крестьянами, мѣщанами, семинаристами, мелкимъ чиновничествомъ. и духовенствомъ, выучился отъ нихъ ариометикѣ, читать газеты и романы, пріобрѣлъ особую повадку, поступь, сталъ носить брюки и пиджаки. Растор- говавшись, онъ купилъ лошадь и съ цѣ- лымъ возомъ всевозможныхъ товаровъ ѣздилъ по ярмаркамъ. Когда ему минуло тридцать лѣтъ, онъ женился на дочери мѣщанина одного по- сада, невдалекѣ отъ Дергачей, и женился „по любви“, такъ какъ жена его была красивая и, притомъ, „образованная“ дѣ- вушка, т.-е. умѣла читать, писать, по- свѣтскому и по-церковному, пѣла пѣсни „по пѣсеннику“ и, притомъ, была масте- рицей шить золотомъ. Близъ посада бы- ло большое торговое село; къ нему при- писался Митродоръ и повелъ уже осѣд- лую торговлю. Но съ этого момента съ нимъ случилось что-то странное: перемѣ- на ли кочевья на осѣдлость подѣйство- вала на него, или онъ усталъ и его сра- зу забралъ въ руки открывшійся предъ нимъ „спокой“, только онъ передалъ всю торговлю женѣ, а самъ... зѣвнулъ, и съ тѣхъ поръ сталъ зѣвать все смачнѣе и упорнѣе. Онъ даже и барскую усадьбу купилъ — не какъ Петръ, не съ замираніемъ и за- хлебываніемъ, а такъ, шутя, зѣвая. — Пожалуйте-съ, пожалуйте-съ!... Ми- лости просимъ,— говорилъ онъ, полулѣ- ниво встрѣчая гостей въ своей уютной зальцѣ, уставленной плетеными стульями, столами, покрытыми разнообразныхъ цвѣ- товъ скатертями. Вообще, по убранству комнаты было замѣтно, что Графъ любилъ