b000002166

да съ живого и мертваго дерутъ, ну, тѣ точно — больше отъ нахрапу такъ гово- рятъ... А, вѣдь, другого возьмешь — и точно, подумаешь: да и впрямь, вино- ватъ ли онъ? Въ чемъ ему каяться-то? Посмотри кругомъ — всѣ такіе: всѣ за- ѣлись, задрались, и люди-то всѣ хорошіе, кажись; кабы были виноваты, покаялись бы сами, сами бы очнулнсь, а всѣ правы! Всѣ правы, а правды нѣтъ! Это что зна- читъ? И Ульяна Мосевна съ искреннимъ не- доумѣніемъ смотрѣла на Мина Аѳанасьича: видимо, все, что она говорила, было слиш- комъ хорошо ей знакомо, слишкомъ тя- жело лежало на сердцѣ. Но видно было также, что она пришла сегодня къ Мину Аѳанасьичу если не для того, чтобы по- лучить разрѣшеніе своихъ недоумѣній, то хотя бы душу отвести съ нимъ. Она знала, какъ умѣлъ это дѣлать Минъ Аѳа- насьичъ съ своею обычною беззавѣтностыо. Бывало, сейчасъ же подхватитъ и заго- воритъ, заговоритъ... И чего только онъ ни наговоритъ, а въ концѣ выйдетъ легко на душѣ: какъ бутто онъ и дѣйствитель- но разрѣшилъ всякія недоумѣнія. Такою ужъ отъ него всегда вѣрой отдавало. Не- даромъ говорилъ про него Ермилъ изъ Груздей: „И знаешь, что не надо бы его слушать, а вѣришь, хочешь не хочешь, а вѣришь". И вотъ сегодня Минъ Аѳа- насьичъ молчалъ, и какъ будто чѣмъ дальше говорила Ульяна Мосевна, тѣмъ онъ больше робѣлъ, какъ будто къ тому угнетенію, которое уже ле-жало на немъ, Ульяна Мосевна съ каждымъ словомъ при- бавляла все новыя и новыя гири. Это не- вольное, необычайное молчаніе было даже для него самого какъ-то не въ порядкѣ вещей, и онъ то теръ глаза, то бороду, то клалъ руки на столъ, то опять сжи- малъ, то потихоньку перхалъ и крякалъ, какъ овца, шевелилъ губами, постоянно думая что-нибудь сказать, и не говорилъ ничего, какъ будто всѣ слова, которыя онъ зналъ, были все неподходящія, ста- рыя, которыхъ не хотѣлось повторять. — Какъ же это? — повторяла Ульяна Мосевна, не дождавшись возраженія Мина Аѳанасьича.— Что это такое, милые, по- дѣлалось?.. И, вѣдь, во всемъ, вездѣ такъ ... Вѣдь, вотъ ужъ вы меня знаете: у кого я, гдѣ не перебывала... СлаваБогу, вездѣ меня принимаютъ, нигдѣ передо мною дверь не закрывали... Видѣла я прежде всякаго народу: и богатаго, и бѣд- наго, и счастливаго, и несчастнаго, вдо- воль наглядѣлась и теперь вижу... И вез- дѣ одно теперь: ежели всѣ правы—прав- ды нѣтъ; ежели всѣ виноваты — каяться не въ чемъ... Вотъ хоть бы взять мір- ское дѣло... Что это сталось, что хоро- шіе люди мірского дѣла бѣгутъ? Бѣгутъ и бѣгутъ... Ужъ на что пустое дѣло: въ загонщики или полѣсовщики, озимь отъ скотины беречь—нейдутъ хорошіе люди!.. „Богъ, говорятъ, съ вами, управляйтесь какъ хотите!“ Всѣ въ одно слово, всѣ бѣгутъ: изъ старшинъ бѣгутъ, изъ су- дей, изъ старостъ, отовсюду бѣгутъ... Говорятъ, вишь, потому, что хорошихъ-то людей не стало. Да полноте, други!.. Да куда жъ они дѣвались? Все были-были, да вдругъ провалились... Да, что же это съ ними подѣлалось? Коли такъ, такъ ужъ, значитъ, и раньше они не были хо- роши... Нѣтъ, милые, есть они, какъ ихъ не знать, да что съ ними подѣлалось, что правыхъ не видятъ и виноватыхъ не сыщутъ?.. Вотъ хоть бы судъ взять... Въ судѣ, говорятъ, правды мало, а все ска- жу: въ мірскомъ судѣ, по старинѣ, все старики умѣли правду найти, потому зна- ли праваго, знали и виновнаго... Бывало, что ни случись: у мужа ли съ женой, у отца ли съ сыномъ, у сосѣда ли съ со- сѣдомъ, все разсудятъ, грѣха на со- вѣсть не беря, потому грѣхи-то были для всѣхъ видимые, прямые; дѣла-то были простыя. А нынче... Вотъ видѣлась я съ Иваномъ Ѳедотычемъ изъ Добраго. Ужъ то ли не благомысленный былъ старикъ, строгихъ правилъ, сколько лѣтъ въ судь- яхъ ходилъ, а теперь ушелъ... „Что такъ, спрашиваю, Иванъ Ѳедотычъ?“—„НѢтъ, говоритъ, не могу“ .—„Отчего такъ?“— „А оттого, говоритъ, что по двумъ прав- дамъ судить нельзя“ . — „Какъ же такъ по двумъ правдамъ?“—„Атакъ, говоритъ, теперь зайди ты къ намъ въ судъ и уви- дишь: станутъ предъ тобою либо двѣ не- правды, либо двѣ правды. Какъ ты ихъ разсудишь? Пока ты руками разводишь, а негодный человѣкъ этому и радъ. Ка- кая, говоритъ, у васъ теперь правда? В а- шей правды ужъ теперъ нѣтъ: дѣлай, коли такъ, по закону, а не по правдѣ... Эй, писарь, какой такой есть законъ?Есть законъ,чтобы мнѣ праваго дожать?—Есть, говоритъ, по закону ты правъ ...Ну, такъ, говоритъ, съ тѣмъ вы, старички и остань- тесь...“ Такъ вотъ оно какъ!.. „Вотъ, говоритъ, хоть бы взять ваше дѣло съ Петромъ: какъ бы васъ судить-то стали по старой-то правдѣ, коли у васъ либо у обоихъ неправда, либо у обоихъ прав- да?.. Бывало, забалуйся сынъ, забунтуй-