b000002166

ко крѣпче натягивалъ на глаза козырекъ да старался упорно смотрѣть впередъ. Но глаза его, все-таки, безпокойно бѣгали, и онъ былъ, повидимому, очень недоволенъ этимъ внутреннимъ волненіемъ. — Я говорилъ, что вечеромъ надобы- ло ѣхать... Вонъ сколько народу: всѣ на улицѣ словно живутъ,—проговорилъ онъ. — Все одно!—лѣниво протянулъ спут- никъ и хлестнулъ лошадь.—Вечеромъ еще хуже, какъ напьются... Петръ сердито закусилъ губу. Пріѣхав- шіе въ Дергачи на праздникъ были: Петръ Вонифатьевъ Волкъ-младшій и его сонный спутникъ — Митродоръ Васильевъ Граф- скій, прозванный мужиками просто Гра- фомъ. Послѣдній былъ крестьянинъ де- ревни Пузыри, прежде торговавшій крас- нымъ товаромъ по сельскимъ ярмаркамъ. Теперь онъ купилъ у одного мелкопо- мѣстнаго барина усадьбу и жилъ въ ней невдалекѣ отъ барскаго имѣнія, которое купилъ Петръ. По возвращеніи изъ Москвы, Петръ, какъ извѣстно, не завернувъ въ Дергачи, прямо проѣхалъ въ Волчій поселокъ и съ тѣхъ поръ туда не заглядывалъ. По- слѣ же исторіи, порушившей существо- ваніе Волчьяго поселка, когда вся семья Мосея Волка переселилась опять въ Дер- гачи, Петръ тѣмъ менѣе имѣлъ охоты навѣщать свою родную деревню. Такимъ образомъ, онъ являлся сюда въ пер- вый разъ. И замѣчательно, что онъ самъ не ожидалъ, чтобы пріѣздъ въ Дергачи вызвалъ въ немъ такое постыдное безпо- койство. Онъ припоминалъ, съ какимъ спокойнымъ самообладаніемъ проѣзжалъ онъ мимо Дергачей изъ Москвы, съ ка- кою самоувѣренностыо явился въ Волчій поселокъ, и вдругъ теперь, когда онъ сдѣлался полновластнымъ гражданиномъ этой палестины и, конечно, пріобрѣлъ еще болѣе права на самоувѣренность, онъ вдругъ смутился... Чего смутился — онъ рѣшительно не понималъ... Просто, толпы, толпы обыкновенныхъ мужиковъ. Онъ смутился, хотя зналъ впередъ, что въ Дергачахъ, какъ и вездѣ въ этой окрестности, его встрѣтятъ, прежде все- го, съ очень льстившимъ его самолюбію любопытствомъ. И онъ не ошибался. Исто- рія, продѣланная имъ съ Волчьимъ по- селкомъ, еще болѣе скандалъ, устроенный имъ адвокату Парамошкѣ и значительно выдвигавшій его личность изъ ординар- ныхъ, создали ему большую извѣстность. Но онъ не зналъ достовѣрно, какъ о немъ думаютъ крестьяне. Точно такъ же и са- ми крестьяне хотя и говорили много о Петрѣ, тѣмъ не менѣе не успѣли выра- ботать никакихъ опредѣленныхъ къ нему отношеній. Вотъ почему, когда Петръ, миновавъ быстро избы своихъ родствен- никовъ, Ульяны, Вахромея и Хипы, ку- да, какъ думали всѣ на улицѣ, онъ и направлялся, подъѣхалъ прямо съ сво- нмъ спутникомъ къ избѣ Пимана и оста- новилъ лошадь у собравшейся здѣсь груп- пы,—всѣ, и сами Пиманы, и гости, были поставлены въ большое недоумѣніе. Но присутствіе Графа, который былъ знакомъ съ Пиманомъ и изрѣдка, разъ - два въ годъ, навѣщалъ его, нѣсколько разсѣяло это недоумѣніе, и всѣ порѣшили, чтоэто собственно Графъ завернулъ по какому- нибудь дѣлу. — А мы къ тебѣ, Пиманъ Савельичъ, въ гости,—сказалъ Графъ, лѣниво вылѣ- зая изъ кузова. — Милости просимъ... Давно тебя не видалъ,—сказалъ Пиманъ. — Пимаша!— крикнулъ онъ внуку, — введи во дворъ мерина-то... Задай ему корму, да скажи бабамъ, чтобы самоваръ согрѣли... Сади- тесь вотъ сюда, — приглашалъ онъ ихъ сѣсть на освободившуюся подъ окнами скамыо, рядомъ съ Аннушкой и Яней.— Жарко въ избѣ-то... Пока самоваръ на- ставятъ,—посидимъ здѣсь. — Посидимъ,—протянулъ Графъ, ути- рая лицо руками, какъ человѣкъ, только что проснувшійся послѣ десятичасоваго сна, снялъ фуражку, ни на кого не смо- тря, почесалъ апатично пальцами лохмат- ку и зѣвнулъ. — А вы что дѣлаете? чай, сказки ска- зываете?—спросилъ онъ. — Да вотъ сны разсказываемъ... Намъ, вѣдь, старикамъ, все старина снится... Мало ли прожито!—сказалъ Пиманъ. — Поди, Минъ все бредитъ, — ска- залъ Графъ, мотнувъ головой въ сторону Мина. — Что мнѣбредить?—обидѣлсяМинъ,— правду говорю... Я не неволю: меня слу- шаютъ, кому любо, а кому не любо, такъ пусть уши зажметъ. — Ну, ну, дяденька Минъ, разсказы- вай! — крикнула Аннушка, играя глаза- ми. — Кому не любо — пусть въ избу идутъ... А нашей забавѣ пусть не мѣ- шаютъ. Петръ уже овладѣлъ собой и поглядѣлъ внимательно на нее своимъ надменнымъ взглядомъ; Аннушка мелькомъ взглянула.