b000002166

налоя. Бѣглый тотъ попъ (Варламомъ онъ звался) все намъ исполнилъ, о чемъ мы его ни просили. Полюбился онъ намъ, да и ему показалось у насъ хорошо: остал- ся на зиму. Тутъ-то бесѣды пошли съ нимъ у насъ! Читалъ онъ намъ Божіе слово, ходилъ вкругъ полей, кадиломъ кадилъ, служнлъ намъ молебны и много хорошаго намъ повѣдалъ о вѣрѣ Хри- стовой, о гонимыхъ за вѣру, о томъ, какъ живутъ и что творится въ мірѣ. Рады мы были такому попу несказанно!.. Свой былъ попъ—одно слово. Не зачѣмъ было теперь намъ совсѣмъ знаться съ начальствомъ. Былъ онъ, точно, падокъ къ вину, ну, да мы это ему ужъ про- щали. Для кормежки ему, какъ тебѣ же, мірскую череду заказали. Нашлось тутъ не мало изъ нашихъ, что похотѣли и сами книжному дѣлу у него поучиться. Училъ онъ охотно, хотя и дрался не ма- ло. Ну, да и это мы тоже прощали. Вотъ и я у него перенялъ тогда къ разнымъ узорамъ охоту: ловко умѣлъ онъ узо- ромъ буквы украсить. Я было тоже тогда и грамоту перенялъ, да, признаться, опять призабылъ все... А меня онъ лю- билъ, и тогда еще мнѣ подарилъ спи- сокъ, писанъ уставомъ, а заголовокъ хитро украшенъ рисункомъ. Прозывается онъ „Слово о двухъ мужикахъ“ . При- знаться, прочесть его все не удосужи- лось мнѣ, хотя ужъ тому прошло лѣтъ болыне полсотни. Зато берегъ я его: думаю, можетъ, сынишка будетъ, коли ни то разберемъ... Да вотъ сына себѣ и по сейчасъ не дождался... Передамъ ужъ тебѣ: береги... Коли самого Богъ не по- пуститъ наукой, своимъ сынамъ передашь, когда ни то и дойдутъ, что прописано тамъ. Читалъ намъ, признаться, тотъ попъ, да я ужъ не помню. - Ну, какъ же вы жили съ бѣглымъ попомъ? — спросилъ Пиманъ. — Вѣдь, до того, кромѣ простыхъ земледѣльцевъ, онъ никого не знавалъ. — Вышло у насъ вскорости, братецъ, съ попомъ тѣмъ Варламомъ дѣло боль- шое... Уже два лѣта живетъ у насъ попъ; вызналъ, высмотрѣлъ за это лѣто Вальковщину всю, и разсказы его, по- учеиья да грамота всѣмъ пришлись по душѣ.. До того, вѣдь, мы только что сказки отъ стариковъ слыхали. Въ тѣ поры, издавна ужъ, въ Тычкахъ прожи- валъ, около лѣсу, въ лачужкѣ старикъ; былъ нелюдимъ онъ, старъ и угрюмъ. Богъ его знаетъ, въ кои-то вѣки къ намъ также забрался, что и попикъ тотъ бѣг- лый. И старики ужъ забыли, когда онъ пришелъ. А въ свое время тоже былъ человѣкъ крестьянину нужный: былъ онъ знахарь и волхвъ; зналъ цѣлебныя тра- вы, заговоры и нечистую силу умѣлъ отводить, попросту, значитъ, колдунъ. Былъ у насъ онъ въ почетѣ: на свадь- бы звали, къ скотинѣ, въ поля и къ больнымъ. Ну, а попикъ тотъ бѣглый только лишь осмотрѣлся у насъ, какъ сейчасъ и пошелъ противъ волхва под- говаривать людъ. А колдупъ свою линію тянетъ... „Ну, говоритъ попъ съ колду- номъ, двумъ медвѣдямъ въ берлогѣ не жить“. И началась между ними ссора и брань. Народъ подѣлился: одни за попа, другіе за колдуна, и стали на сходахъ ругаться и спорить, кого изъ Вальков- щины выгнать. Тычковцы кричали, что безъ колдуна мы погибнемъ совсѣмъ: кто будетъ лѣчить насъ и скотъ нашъ въ болѣзняхъ? Колдунъ знаетъ и травы, для чего которая служитъ, какая какому ско- ту и какая людямъ полезна, умѣетъ онъ кровь пускать и заговаривать въ жилахъ; знаетъ отъ домовыхъ, лѣшихъ и водя- ныхъ наговоры. Мы же кричали: попа не дадимъ, рады и то, что попался! За нимъ мы ровно у Бога за пазухой жили. Кто намъ Божіе слово прочтетъ, кто научитъ письмо разбирать, кто разскажетъ про Господа Бога и святыхъ его страстотерп- цевъ?.. Во тьмѣ безъ попа мы ногибнемъ. А противъ болѣзней и нечистой силы въ требникѣ есть мольбы у него и указанья. Такъ долго тягались мы на міру, пока не дошло и до драки. Попъ нашъ распалил- ся совсѣмъ. А тутъ же кстати мокреть пришла, въ самое жнитво почесть. Лилъ, изъ ведра словно, дождь дни и ночи. Ополоумѣли мы, а попъ сталъ потопомъ, гладомъ и моромъ стращать и говорить, что дѣлу тому не иначе, какъ колдунъ сталъ причиной... Старики собирались, совѣща-ли совѣты и межъ собой говорили: „Чтой-то, братцы, не живется имъ вмѣ- стѣ? Ума не приложимъ. Хотя бы изъ корысти, что ли, какой воевали: видное было бы дѣло... Нѣтъ, вотъ всякій за свой держится умъ и готовъ претерпѣть“ . Стали попа мы просить кадиломъ поля окадить. Не кадитъ. Колдуна просимъ водяного заговорить—не желаетъ. Тутъ всѣ отъ тоски, ровно звѣри, мы стали другъ на друга бросаться, да въ этой битвѣ, какъ-то невѣдомо кто (попъ, ду- мать надо), и подожгли избу колдуна: до