b000002166

венскаго міра, сойдясь близъ скирдъ „счастливаго" Пимана, побуждаемые тай- нымъ желаніемъ передать другъ другу то чувство общаго довольства, которое жило въ эту минуту въ каждомъ изъ нихъ. А, между тѣмъ, передъ ними ки- пѣла работа: послѣ взрыва громкаго смѣ- ха, говора и остротъ, вызванныхъ окри- комъ молодого Пимахи-внука, все по око- лицѣ какъ-будто стихло; но при воцарив- шемся молчаніи, казалось, еще болѣе чув- ствовалась общая трудовая напряжен- ность, — напряженность спѣшная, упор- ная. Изрѣдка только слышался грохотъ опорожненныхъ телѣгъ, окрики подрост- ковъ на лошадей, да гдѣ-нибудь одинокій плачъ грудного ребенка. Вотъ уже вы- росла новая половина скирда на глазахъ у Пимана, подъ дружнымъ усиліемъ че- тырехъ его мужиковъ. Солнце давно уже сѣло, окрасивъ поля оранжевымъ свѣ- томъ вечерней зари. — Пора бы закончить. Вотъ ужъ по деревнямъ завершили, да и нашихъ ра- зошлась половина по избамъ, — говорили Пиману усталыя дѣти, утирая рукавами рубахъ мокрыя лица. — Нынче суббота, не грѣхъ и по- раныне прикончить, — прибавили женщи- ны, собираясь возлѣ скирда и устало опершись на двухзубыя вилы, которыми подавали снопы.—Мы нынче бани топи- ли... Вымыться надо сначала, а мы само- варъ приготовимъ... — Надо бъ и этотъ сегодня свершить,— сказалъ старшій Пимановъ сынъ.—Что жъ мы его въ половинѣ оставимъ! — Будетъ, будетъ!.. Управимся по- слѣ,—возстали женщины разомъ, — надо работать на людяхъ... И то ужъ насъ жадными прозвали! Всего не возьмешь. — Правда,—замѣтилъ и дѣдъ,—надо работать на людяхъ, хотя в ъ трудѣ грѣха тоже немного... Что жъ, пойдемте! Снопы ужъ свезены съ полей... Коли ненастье настанетъ, все жъ они дома: въ сѣнницу послѣ уложимъ. — Конечно, что такъ,—отвѣтили стар- шія дѣти,—только все же было бы лучше убраться... Завтра, чѣмъ свѣтъ, иа под- водахъ уѣдемъ. — Развѣ что есть? — Подходили тутъ Строгіе, —звали въ артель. Взяли они у купца сорокъ бо- чекъ доставить до мѣста. — Нѣтъ на васъ угомону,—промолвили жены,—все хотите забрать!.. — Мы не грабить идемъ. Вамъ же лиш- ній кусокъ да спокой... Моли еще Бога, что есть за что взяться... Мы некупцы: только работой и живы... Будешь тутъ жаденъ! — Вѣрно: все наше тутъ счастіе, — вставилъ и дѣдъ. — Когда жъ отдохнете?—спросила сер- добольная мать. — Ребятишекъ хотя не берите. — Отдохнемъ на возахъ, по дорогѣ... А ребятишекъ, пожалуй, до время оста- вимъ. И, сказавши, всѣ тронулись къ дому; женщины убрали все лишнее въ сѣнницы и, покрестившись, заперли ихъ деревян- нымъ засовомъ. Тихо шагая, старшіе по- шли къ избамъ, говоря о цѣнѣ за подводы со старымъ Пиманомъ. Подростки же уби- рали коней торопливо и въ ворота выво- дили на улицу, къ общимъ колодцамъ, на водопой. Улица сразу вся оживилась. Вездѣ у колодцевъ толпились дѣти съ конями и, напоивъ ихъ, садились верхомъ, и парни, и дѣвки, и собирались въ общую группу у широко распахнутыхъ дверей, поджидая отставшихъ. Вотъ, наконецъ, всѣ собрались и бойкою рысыо, весело гикая, помчались въ луга, надъ которыми легкою дымкой собирался туманъ. Вдали, какъ будто купаясь среди бѣловато-ту- маннаго моря росы, затопившей весь лугъ, рисовался табунъ, и, заслышавъ громкій топотъ запоздавшихъ своихъ односель- цевъ, разомъ привѣтствовалъ ихъ гром- кимъ ржаньемъ. Ему еще веселѣе отвѣ- тили всадники громкимъ „го-го!“ и, спры- гнувъ съ лошадей, предоставили ихъ собственной волѣ—мчаться на призывное ржанье. А сами гурьбой, недоуздки наки- нувъ на плечи, назадъ двинулись, поспѣ- шая на ужинъ. II. Между тѣмъ, въ избахъ жены мужьямъ приготовляли бѣлье, торопливо катая скал- ками, а дочери — свѣжіе вѣники изъ бе- резовыхъ сучьевъ несли изъ амбаровъ. Захвативши все это, двинулись дѣды, мужья и братья къ банямъ, стоявшимъ толпою у рѣчки. Но на пути ихъ встрѣ- чалъ староста и говорилъ: — Братцы, изъ бань вы домой не хо- дите... Заверните сначала на сборню подъ вязомъ: народъ, слышь, съ устатку, съ уборкой поздравиться хочетъ... А, между прочимъ, и дѣло до васъ есть. — Кто поздравитьея хочетъ, пускай бы