b000002166

меньше всего находило его сознаніе. Не такъ ли иногда сильный умъ, терзаемый печалью и уставшій въ умственной борь- бѣ, ищетъ успокоенія въ наивномъ лепе- тѣ дѣтей; не такъ ли много испытавшій путникъ, послѣ долгихъ-долгихъ стран- ствованій по отдаленнымъ странамъ, гдѣ созерцалъ онъ роскошныя картины вели- чественной природы, спѣшитъ въ сѣрень- кую мѣстность своей убогой родины, къ своимъ посѣдѣлымъ, наивно-дѣтскимъ и безпомощнымъ старикамъ? Всю артель Петръ засталъ въ та- комъ критическомъ положеніи, что при- хода его почти никто не замѣтилъ, а самъ онъ переступилъ два шага за по- рогъ и остановился, словно въ столбня- кѣ. Онъ не понималъ, что такое твори- лось предъ нимъ. Въ узкой, длинной, сырой квартирѣ, едва освѣщаемой наго- рѣлою сальною свѣчей, стоялъ гвалтъ отъ цѣлаго десятка голосовъ; мужицкія фигуры, загнанныя въ одно мѣсто, тол- кались, качались, махали руками; кто-то валялся на полу и стоналъ; кто-то, стоя въ углу, проводилъ широкою ладоныо по окровавленной щекѣ и бородѣ, взгляды- валъ на кровь и начиналъ всхлипывать. Кто-то въ форменномъ сюртукѣ, съ длин- ными черными баками, кричалъ пронзи- тельною фистулой и волновался; въ но- гахъ у него валялся Лимподистъ, и изъ зубовъ, сквозь усы, у него тоже сочи- лась кровь. — Ваше благородіе... извините, ради самого Господа!..—выкрикивалъ онъ.— Свое дѣло... Подрались... Вваше бл—діе, Богъ дастъ, очухаемся... Пройдетъ... Все будетъ въ порядкѣ!.. Низвините насъ, пожалуйста... Мы было поучить другъ друга хотѣли, потому какъ доно- сители промежъ насъ проявились... Лимподистъ проводилъ рукой по рту, выплевывалъ на нее слюну съ кровыо, н, сбросивъ ее на полъ, принимался опять: — Вваше бл—діе... Будьте милости- вы!.. работа у насъ теперича... Неву- стойка будетъ... Мы вамъ въ друго- мѣстъ отслужимъ... отсидимъ когда еже- ли посвободнѣе... Вѣрьте нашей со- вѣсти... — Ахъ вы, разбойники, пьяницы!.. А!.. Звѣри вы эдакіе!.. Что вы раскровяни- лись, голодные черти?.. Будетъ ли отъ васъ спокой-то?.. Берите ихъ, берите!.. Забирай ихъ въ холодную!..—кричалъ форменный господинъ.—Принимай, дер- жи!—выкрикивалъ онъ въ волненіи, схва- тывая за шивороты и лохматки борода- тыхъ дергачевцевъ и выталкивая ихъ къ дверямъ, гдѣ дюжіе подчастки связывали имъ назадъ руки.—Принимай!—кричалъ взбѣшенный господинъ, какъ расходив- шійся геркулесъ предъ полчищемъ пиг- меевъ, и схватилъ за шиворотъ Пе- тра. Только тутъ, въ испугѣ, очнулся Петръ. — Я не здѣшній, ваше бл—діе!—жа- лобно прокричалъ онъ, но тутъ же, вслѣдъ за здоровою тукманкой кого-то въ за- гривокъ, вылетѣлъ изъ дверей прямо въ сѣни. — Н е нашъ, точно, онъ не здѣшній, ваше бл—діе!.. Насъ бери... а онъ не здѣшній!.. Это вѣрно. Онъ ужъ другой человѣкъ... Надо правду говорить,—до- летѣли до слуха Петра слова Лимподиста, когда Петръ пустился безъ оглядки бѣ- жать изъ сѣней во дворъ, со двора на улицу... и такъ вплоть до своей кварти- ры. Какъ будто вдругъ налетѣвшій вихрь несъ его стремительно и неудержимо, не давъ вздохнуть, очнуться... „Не здѣш- ній!“—вотъ гдѣ спасеніе. И самъ Лимпо- дистъ говорилъ то же. Такой же, должно быть, внезапно нале- тѣвшій вихрь очистилъ и сумрачное небо, нависшее было надъ семьей Ивана Степа- ныча Дрекалова. Когда вернулся Петръ, онъ, къ удовольствію, замѣтилъ, что въ домѣ было весело. Иванъ Степанычъ смѣ- ялся и что-то кому-то съ жаромъ разска- зывалъ. Серебристые голоса Вѣры и Лизы зазвенѣли весело опять по всему дому. Петръ думалъ, что снова въ передней Ивана Степаныча появились кульки гру- зинскихъ князей, снова молодежь загудѣла въ зальцѣ, и ему вдругъ такъ захотѣлось опять вздохнуть этимъ одуряющимъ, за- хватывающимъ душу воздухомъ. Онъ непринужденно отворилъ дверь и вошелъ въ залу на правахъ „своего“ че- ловѣка. — Вотъ, батюшка, приберегъ для до- рогого случая... Три года въ погребѣ ле- лѣялъ!—восторженно проговорилъ Иванъ Степанычъ, выходя въ это время изъ про- тивоположныхъ дверей и неся высоко въ вытянутыхъ рукахъ двѣ бутылки вина. ІІо вдругъ, замѣтивъ Петра, онъ смутился и, поставивъ бутылки на столъ, спросилъ: „ты ужъ пришелъ?..“ И любопытно, что его не столько смутилъ самый приходъ