b000002166

ГЛАВА III. „СЫНЪ НАРОДА*1. 105 рукѣ. У старика оыло умное, суровое былъ поразительный: тамъ шумъ и гро- лицо, которому онъ силился придать не- хотъ улицы, сумятица и сутолока непо- свойственное ему и непріятное фарисейски- нятной жизни, кипѣніе крови, угаръ и благочестивое выраженіѳ, въ особенности дымъ похмелья, до головокруженія, .до когда ему приходилось раскланиваться съ самозабвенія, здѣсь —чуть слышный шо- обгонявшими ихъ купцами; онъ снималъ потъ молящихся, мѣрные, неторопливые, свой тяжелый котиковый, съ болыпимъ торжественные возгласы, тихое мерцаніе мѣховымъ козыремъ, картузъ и низко, свѣчъ и лампадъ, спокойное движеніе нояснымъ поклономъ, долго раскланивался . крови въ жилахъ, знакомая почва подъ съ панели; тогда открывалась его огром- ногами... Петра привела сюда не внезап­ ная лысина, чуть закрытая снизу и съ но охватившая жажда покаянія и молит- боковъ прядями черныхъ волосъ. Когда вы, а жажда этой „знакомой почвы11, ко- онъ снова надѣвалъ шапку, его лицо торую находилъ онъ въ контрастѣ. принимало прежнее суровое выражепіе, Служба кончилась. Петръ и сопро- и,главнымъ образомъ, суровый вндъ при- вождавшій его старикъ опять вышли вмѣ- давалъ ему большой, горбатый носъ, на- стѣ. На Замоскворѣчье спускались су- висшія сѣдыя брови и большая съ про- мерки; легкій морозъ затягивалъ лужи; сѣдыо борода. Молодой человѣкъ и ста- снѣгъ начиналъ хрустѣть подъ ногами, рикъ шли неторопливо въ церковь, мирно Они завернули въ Лужницкую улицу, въ высчитывая, въ какое число и въ какой сторону, совсѣмъ противоположную той, день будетъ такой-то праздникъ. гдѣ былъ домъ Дрекаловыхъ, и вошли Войдя въ церковь, они стали въ са- въ низенькое деревянное крыльцо трех- мый отдаленный уголъ ея за печкой, гдѣ оконнаго домика съ мезониномъ. Старикъ было просторно; на скамьяхъ сидѣли отперъ замокъ у дверей квартиры. Въ только нищія старухи. Петръ (читатель, ней было всего три комнатки, неболь- конечно, догадался, что это былъ онъ) шихъ, убраииыхъ запросто и по-старин- стоялъ неподвижно, вытянувшись, и упор- ному: въ передней стоялъ большой кожа- но смотрѣлъ впереди себя ка образъ. ный диванъ и полдюжины старинныхъ, Повидимому, онъ нарочно не глядѣлъ ни тяжелыхъ кожаныхъ стульевъ; у одной на священнослужителей, ни на молящих- стѣны — пузатый коммодъ съ мѣдными ся. Такъ научилъ его молиться „умствен- собачьими лапками, вмѣсто ручекъ, у но“ , „скрывъ очи11, Еремѣй Строгій, когда другой — круглый столъ съ массивною, одолѣвала ого „меланхолія". Но Петръ вычурно-рѣзною ногой. По стѣнамъ боль- собственно и не молился даже. Когда шіе, въ просторныхъ черныхъ рамахъ, раздались слова священника: „духъ же гравированные портреты какихъ-то архи- цѣломудрія, смиренномудрія, терпѣнія, пастырей, а въ переднемъ углу большая любви..." и всѣ падали ницъ,вмѣстѣ съ божница съ образами стариннаго письма другими клалъ земной поклонъ и Петръ, въ позолоченныхъ окладахъ. Невозмути- но онъ не просилъ ни цѣломудрія, ни мая тишина царила здѣсь; даже когда смиренномудрія, ни терпѣнія, ни любви... явились Петръ и старикъ и разошлись Онъ ни о чемъ не просилъ, да онъ вовсе по боковымъ комнаткамъ, гдѣ стояли кро- и не поннмалъ, что такое это „цѣломуд- вати, эта тишина нарушалась только ріе и смиренномудріе11, онъ только чув- изрѣдка раздававшимся скрипомъ поло- ствовалъ, какъ все его существо незри- вицъ, да вздохами старика. Подъ иеотра- мо охватывала строгая торжественность зимымъ ли вліяніемъ этого строгаго ке- великопостной службы, и ему станови- лейнаго безмолвія, или вслѣдствіе все той лось легче. Такъ послѣ шума, грохота же непобѣдимой жажды контраста, Петръ и смятенія битвы вздыхаетъ полною методически и упорно сдерживалъ и раз- грудыо усталый солдата гдѣ-нибудь въ считывалъ каждое свое движеніе: медлен- оврагѣ, подъ кустомъ, среди внезапно но и осторожно снялъ онъ съ себя верх- воцарившейся тишины, и чувствуетъ, какъ нюю одежду, тщательно вычистилъ ее и растутъ невидимо въ немъ силы... Для также тщательно развѣсилъ; снялъ свои больной, потрясенной до оспованія, души, новые кожаные сапоги, которые, повиди- контрастъ несетъ или воскресеніе, или мому, раздражали его своимъ скрипомъ, смерть; слабая душа въ немъ быстро и надѣлъ болышіе валенки. Затѣмъ онъ. изнемогаетъ и таетъ , но сильная нахо- сѣлъ къ столу и, тихо постукивая по дитъ въ немъ жпвотворящій духъ, кото- немъ пальцами, задумался. Въ его ком- рый надолго закаляетъ е е ... А контраста наткѣ было уже темно, но онъ не зажи-