b000002166

ГЛАВА II . ВЪ БЛАГОРОДНОМЪ СЕМЕЙСТВ!',. 93 Вѣра вспыхиваетъ и припоминаетъ, что множко „эмансипе " , немножко двусмыслен- о н а собиралась быть сельскою учительницей но, немножко скандально, но, въ концѣ- — Конечно, могу!.. Только лѣнь, па- концовъ, все же безкорыстно, безвредно п а ... На бумагѣ скорѣе... и весело. На этихъ вечеринкахъ то раз- — 1 5 0 ,0 0 0 ,— бормоталъ Иванъ Степа- давались „возвышенныя", полныя благо- нычъ.—Однако!.. Если даже половину, и роднаго, молодого увлеченія рѣчи, то т о ... Возьмемъ даже четверть, и т о ... слышался шопотъ, искренни! и умоляю- о - о - о ! . . Можно даже приданое очень щіе, зовущій куда-то въ золотую страну порядочное сдѣлать. высокихъ помысловъ и думъ, то пѣлась А къ вечеру, въ особенности если это „Дубинушка", „Gaudeamus " , а кончалось было воскресенье, глухіе стогны Замоскво- все тѣмъ, что, проводивъ домой „милыхъ рѣчья оживлялись веселою компаніей „мо- эмансипированныхъ барышенъ“ , грузин- лодежи“ , подъѣзжавшею на трехъ Вань- скіе и сибирскіе князья и буржуа ска- кахъ къ домику Ивана Степаныча. Вле- кали доканчивать ночь „dahin, dahin, wо тали они въ зальцу Ивана Степаныча die Citronen bliiden " . .. подъ предводительствомъ его двоюрод- А въ домикѣ Ивана Степаныча утро наго племянника, „вѣчнаго студента", встрѣчало нашихъ красавицъ съ помя- забулдыги и добраго малаго. Онъ посто- тыми, нѣсколько блѣдными рожицами, за- янно таскалъ съ собою къ Ивану Степа- спанными глазами, перебиравшихъ вороха нычу разнообразную молодежь, изъ кото- „хорошихъ книжекъ“ , притащенныхъ вче- рыхъ многіе мѣнялись такъ быстро, что ра юными „просвѣтителями“ вмѣстѣ съ ихъ на второй же вечеръ забывали. Тутъ кульками винъ. Эти „хорошія книжки" были большею частью студенты, въ осо- предназначались для развитія и услажде- бенности изъ денежныхъ, к а к іе - нибудь нія головокъ хорошенькихъ „эмансипе" сибиряки или грузинскіе князья, попада- вплоть до слѣдующаго воскресенья. Но— лись и бѣдняки, любившіе выпить на чу- увы !—при всемъ искреннемъ уваженіи, жой счетъ. В се это были добрые малые, которое питали барышни Дрекаловы ко но безпардонные и очень недалекіе, лю- всѣмъ этимъ Молешоттамъ, Бюхнерамъ бящіе „прожигать студенчество". Всѣ и Лассалямъ, онѣ могли только запомнить, они любили „добродушнаго ветерана" Ива- и то невсегда вѣрно, заглавія статей: на Степаныча, который забавлялъ ихъ вѣдь, онѣ были не только скучны, но и бойкими анекдотцами (а онъ ихъ зналъ мало понятны... Да и зачѣмъ? Вѣдь, сами пропасть), съ приправой нецензурнаго эти „просвѣтители" говорили между со- даже свойства. Любили они и „маменьку" бой, а иногда и прямо въ глаза, что въ Аполлинарію Петровну, платившую имъ барышняхъ Дрекаловыхъ именно была родительскою нѣжностыо. Но больше все- „неудержимо привлекательна" эта „милая го и, конечно, главнымъ образомъ влекли женственность", эта „граціозная простота молодежь сюда двѣ миленькія красивыя и наивность", эта „возвышенная красота, головки.- Подъ вдохновеніемъ „вѣчнаго въ которой гармонично воплотилось изя- студента" Сережи грузинскіе князья и щество тѣла съ проблескомъ мысли", и сибирскіе и иные „буржуа" не скупились т. п., и въ противоположность ставились запасаться кульками винъ, закусокъ и какіе-то „синіе чулки", „суровыя идеа- конфетъ, и веселые, звонкіе голоса мо- листки", „ригористы въ юбкахъ" и пр. лодежи наполняли далеко за полночь уют- Нужно, внрочемъ, отдать честь барыш- ныя комнатки „добродушнаго остряка" нямъ Дрекаловымъ: онѣ, въ душѣ, сами Ивана Степаныча. Всякія „мрачныя пер- признавались, что „лѣнивы", мало знаютъ спективы" рѣшительно и безповоротно и интересуются „серьезными вещами", и исчезали. Иванъ Степанычъ облекался въ искренно въ этомъ каялись. Иногда, въ свой старый интендантскій вицмундиръ; минуты раскаянія, онѣ съ какимъ-то от- старушка Аполлинарія Петровна надѣва- чаяніемъ бросались на книжки, но онѣ ла чепецъ съ лиловыми лентами, а брю- скоро выскользали у нихъ изъ р у къ ... нетка и блондинка блистали непосред- И только романы поглощались ими до ственною красотой молодой жизни. конца, но, впрочемъ, и то больше сосре- Иногда, когда слишкомъ разгуляются, доточенною и мечтательною брюнеткой, нанимались тройки, Иванъ Степанычъ Лиза слишкомъ была еще ребенокъ и подхватывался на руки, красавицы заку- легкомысленна, чтобы раздражать себя тывались въ шубки — и все это мчалось до утомленія фантастическими выдумками къ „Барсову" или въ „Эрмитажъ", не- и безплодными мечтами.